Фандом: Гарри Поттер. Снейп отчего-то вспомнил то нелепое поверье, которое было популярно во время его учебы. Считалось, что по сердцевине палочки можно было определить темперамент волшебника. И те, у кого начинка из пера феникса, в сексе, как фениксы: быстро восстанавливаются и могут много раз за ночь.
Добавить в моё избранное
82 мин, 15 сек 19482
— То есть Северусу надо, чтобы его часто? — неадекватный Поттер делал на диво верные выводы. Снейп не мог допустить, чтобы о его «особенности» ему стало известно еще больше, поэтому кинулся заклинанием немоты по портрету. Силенцио на тритоне сработало странно, поэтому вместо тишины послышалось издевательское бульканье. Впрочем, информации оно никакой не несло, только Поттера в замешательство привело. Этим и воспользовался Северус, чтобы закончить смешивать противоядие. Колба запыхтела лиловым дымом, и запахло лавандой — так он выяснил, что все готово. Осталось только влить эту смесь в Поттера.
— Так, чудовище, пей, — безапелляционно заявил Снейп, всучив эту гремучую смесь Герою. Она бурлила и пузырилась, меняя цвета каждое мгновение.
— А потом задницу дашь помацать, да? — спросил Поттер, как ребенок, которому обещали после каши конфету. Снейп тяжело вздохнул. Он не знал, сможет ли удержаться, если Поттер начнет его трогать — и так на взводе был, но выхода другого не было. Обещал — выполняй.
— Дам, — обреченно ответил Северус, искренне надеясь, что противоядие мозги прояснит Поттеру раньше, чем он сорвется.
Поттер этих метаний, конечно, не заметил. Он радостно оскалился и опрокинул в себя дымящееся противоядие. И даже вылакал его с энтузиазмом, будто это было какое-то лакомство, хотя Снейп знал — гадость это порядочная. Потом показал пустую склянку Снейпу и многозначительно приподнял брови, мол, я выпил, теперь твоя очередь. Северус тяжело вздохнул и шагнул к Поттеру.
И в тот же момент время трансфигурации закончилось, и глухая, плотная и неприступная мантия Снейпа превратилась назад в блядский шелковый халат, который больше подчеркивал, чем скрывал.
— Не нужно, — сказал Герой охрипшим голосом. — Оставь так.
Северус хотел сказать, что на это он не соглашался, что уговор был только на «помацать задницу», а уж во что эта задница будет облачена — это уже не оговаривалось. Ее можно даже одеть в железные рыцарские доспехи, и это не будет нарушением. Но, взглянув на лицо Поттера, Северус осекся.
После принятия противоядия с него стекло выражение восторженного идиотизма, а вернулось та самая хищная звериная жажда, от которой у Северуса откровенно потряхивало. И зеленые глаза вмиг потемнели, зрачки расширились, линия челюсти напряглась, а на мощной шее забилась жилка. Такой Поттер был невозможно, нереально красив, и сексуален настолько, что хотелось лечь под него немедленно. Но Снейп не был бы собой, если бы не сопротивлялся соблазну до конца, щедро поливая его своим фирменным ядом.
— Ну что застыл, Поттер? Делай, что должен, и пойдем уже. Время позднее, я спать хочу.
Услышав это, Поттер растянул губы в холодной усмешке, наклонился к Снейпу, беря его лицо за подбородок и заглядывая прямо в глаза. Нет, он не читал мысли, тут не было даже намека на легилименцию, просто зрительный контакт, от которого все трепетало внутри.
— А что я должен? — хмыкнул проклятый Поттер, и в тот же момент Снейп был схвачен за ягодицу. Ощущения были настолько богатыми от прикосновения твердой ладони, смявшей мягкую половинку, да еще через прохладный шелк, что Снейп едва не застонал. Зарождающийся стон с его губ поймал все тот же Поттер, который впился в его рот и, пользуясь возможностью, сразу же пустил в ход язык. Он был напорист и нагл, он делал, что ему хотелось, он вылизывал, он скользил, он… Его было слишком много, а ощущения слишком сильными, что Снейп не мог дышать, только дрожал, как осиновый лист на ветру.
Поттер уложил вторую руку на другую ягодицу, качественно ее смял и потянул бедра Северуса на себя. Он вжал его давно стоящий колом член в свой пах, и когда Снейп ощутил размеры Поттера, то не вытерпел и все же застонал. Невольно выгнулся дугой, чтобы плотнее прижаться, и тут же проклял свою натуру, жадную до чувственных ласок. Жаркий поцелуй прервался, Поттер несколько бесконечно долгих мгновений изучал лицо Северуса, смотрел на его блестящие от его же слюны и распухшие от поцелуев губы, на щеки, подернутые лихорадочным румянцем, а потом впился ненасытным ртом в бледную и открытую шею Снейпа. Заскользил теплым и мягким языком по огромному шраму, оставленному змеей Волдеморта, так, будто там ему медом было намазано, а руками продолжал мять половинки Северуса и тянуть на себя, вжимая в свой пах еще сильнее, заставляя ритмично о себя потираться. И то, как ставший невероятно чувствительным член, бесстыдно вылезший из прорези его шелкового безобразия, терся о твердый деним драных джинсов Поттера, было настолько остро и приятно, что хотелось не просто стонать, а кричать. Но гордость не позволяла издавать какие-нибудь звуки.
— Так, чудовище, пей, — безапелляционно заявил Снейп, всучив эту гремучую смесь Герою. Она бурлила и пузырилась, меняя цвета каждое мгновение.
— А потом задницу дашь помацать, да? — спросил Поттер, как ребенок, которому обещали после каши конфету. Снейп тяжело вздохнул. Он не знал, сможет ли удержаться, если Поттер начнет его трогать — и так на взводе был, но выхода другого не было. Обещал — выполняй.
— Дам, — обреченно ответил Северус, искренне надеясь, что противоядие мозги прояснит Поттеру раньше, чем он сорвется.
Поттер этих метаний, конечно, не заметил. Он радостно оскалился и опрокинул в себя дымящееся противоядие. И даже вылакал его с энтузиазмом, будто это было какое-то лакомство, хотя Снейп знал — гадость это порядочная. Потом показал пустую склянку Снейпу и многозначительно приподнял брови, мол, я выпил, теперь твоя очередь. Северус тяжело вздохнул и шагнул к Поттеру.
И в тот же момент время трансфигурации закончилось, и глухая, плотная и неприступная мантия Снейпа превратилась назад в блядский шелковый халат, который больше подчеркивал, чем скрывал.
Часть 3
Снейп, обнаружив конфуз, случившийся с его мантией, досадливо цыкнул, достал палочку и хотел было вернуть свою «броню» на место, но лапища Поттера перехватила его запястье. Да так перехватила, что двинуть кистью, чтобы скастовать нужное заклинание, не представлялось возможным.— Не нужно, — сказал Герой охрипшим голосом. — Оставь так.
Северус хотел сказать, что на это он не соглашался, что уговор был только на «помацать задницу», а уж во что эта задница будет облачена — это уже не оговаривалось. Ее можно даже одеть в железные рыцарские доспехи, и это не будет нарушением. Но, взглянув на лицо Поттера, Северус осекся.
После принятия противоядия с него стекло выражение восторженного идиотизма, а вернулось та самая хищная звериная жажда, от которой у Северуса откровенно потряхивало. И зеленые глаза вмиг потемнели, зрачки расширились, линия челюсти напряглась, а на мощной шее забилась жилка. Такой Поттер был невозможно, нереально красив, и сексуален настолько, что хотелось лечь под него немедленно. Но Снейп не был бы собой, если бы не сопротивлялся соблазну до конца, щедро поливая его своим фирменным ядом.
— Ну что застыл, Поттер? Делай, что должен, и пойдем уже. Время позднее, я спать хочу.
Услышав это, Поттер растянул губы в холодной усмешке, наклонился к Снейпу, беря его лицо за подбородок и заглядывая прямо в глаза. Нет, он не читал мысли, тут не было даже намека на легилименцию, просто зрительный контакт, от которого все трепетало внутри.
— А что я должен? — хмыкнул проклятый Поттер, и в тот же момент Снейп был схвачен за ягодицу. Ощущения были настолько богатыми от прикосновения твердой ладони, смявшей мягкую половинку, да еще через прохладный шелк, что Снейп едва не застонал. Зарождающийся стон с его губ поймал все тот же Поттер, который впился в его рот и, пользуясь возможностью, сразу же пустил в ход язык. Он был напорист и нагл, он делал, что ему хотелось, он вылизывал, он скользил, он… Его было слишком много, а ощущения слишком сильными, что Снейп не мог дышать, только дрожал, как осиновый лист на ветру.
Поттер уложил вторую руку на другую ягодицу, качественно ее смял и потянул бедра Северуса на себя. Он вжал его давно стоящий колом член в свой пах, и когда Снейп ощутил размеры Поттера, то не вытерпел и все же застонал. Невольно выгнулся дугой, чтобы плотнее прижаться, и тут же проклял свою натуру, жадную до чувственных ласок. Жаркий поцелуй прервался, Поттер несколько бесконечно долгих мгновений изучал лицо Северуса, смотрел на его блестящие от его же слюны и распухшие от поцелуев губы, на щеки, подернутые лихорадочным румянцем, а потом впился ненасытным ртом в бледную и открытую шею Снейпа. Заскользил теплым и мягким языком по огромному шраму, оставленному змеей Волдеморта, так, будто там ему медом было намазано, а руками продолжал мять половинки Северуса и тянуть на себя, вжимая в свой пах еще сильнее, заставляя ритмично о себя потираться. И то, как ставший невероятно чувствительным член, бесстыдно вылезший из прорези его шелкового безобразия, терся о твердый деним драных джинсов Поттера, было настолько остро и приятно, что хотелось не просто стонать, а кричать. Но гордость не позволяла издавать какие-нибудь звуки.
Страница 17 из 23
