Лью остался жив, но признан убитым и сгоревшим в своем доме вместе с родителями. У него нет документов, поэтому единственная возможность выжить — крутиться на подработках и снимать комнату у старушки, которая по доброте душевной приняла его к себе. Захочет ли Лью снова встретить своего брата и попытаться помочь ему или же встанет на сторону Джейн и попытается отомстить?
Добавить в моё избранное
63 мин, 52 сек 13827
Джейн мгновенно замерла, через секунду резко обернувшись, но было уже поздно. Внезапная боль пронзила её грудь, а она успела лишь встретиться взглядом с ужасными, безумными глазами, лишенными век, а после всё вокруг начало темнеть, и лишь на заднем плане послышалось истеричное хихиканье Лью и тихий, обволакивающий голос, произносящий: «Ну вот ты и уснула, Джейн»…
— Ну вот ты и уснула, Джейн… — я улыбнулся, а девушка лишь хрипло простонала, оседая на пол. Я не хотел видеть её глаз, этого последнего презрительного взгляда, и поэтому не стал снимать маску с её лица. Лучше так.
Я ведь не хотел убивать её, никогда не хотел, но теперь так получилось. Один из нас должен был умереть в конце игры, и я это понимал, только вот почему-то более охотно допускал вариант, что умру именно я, а не Джейн. Наверно, мне стоило дать ей возможность убить меня, ведь я даже почти желал этого, хотя подобные желания даже мне кажутся странными. Нет, я не хотел умереть, но навязчивая мысль о том, как сладостно было бы сгинуть от её руки и навсегда избавить мир от своего существования, поднимала мне настроение и заставляла улыбаться ещё шире. Хотя, куда уж шире?
Сдавленные предсмертные всхлипы и вздохи. По звукам похоже, будто она даже сейчас старается вдохнуть в свои лёгкие как можно больше воздуха, не взирая на то, что одно из них насквозь продырявлено моим ножом. Наверно, она уже отключилась, и сейчас за жизнь борется не она, а всего лишь её организм. Милая, несчастная, умирающая Джейн.
На заднем плане я слышу истеричное хихиканье, и неосознанно начинаю смеяться ему в унисон, всё же не в силах оторвать взгляда от девушки в чёрном платье, вокруг которой уже начала образовываться багровая лужица свежей крови. Волосы на её парике растрепались и спутались, на лицо, прикрытое маской, залегли тяжелые тени. Частые-частые вдохи, предсмертные конвульсии и, наконец, резкое затишье… Прощай, милая Джейн.
Наверно, сейчас я чувствую сожаление. Да, мне определенно жаль, что она мертва, потому что теперь мне не с кем будет гоняться, и возможность того, что я умру, как-то резко слетела к минимуму. С каких пор я стал так глубоко и пессимистично мыслить?
— Вечная… Джейн Вечная… — я приседаю и ласково глажу её по волосам, не обращая внимания на то, что её кровь уже испачкала мои ботинки. Осторожно завожу прядку волос, спавшую на лицо, ей за ухо, после чего аккуратно цепляю пальцами краешек маски и откидываю её.
Лицо, которое я подкорректировал, чем-то напоминало мне моё собственное. Старые, давно затянувшиеся ожоги сейчас представляли собой один большой шрам, затянувший практически всё лицо девушки, а кожа была бледно-персикового цвета.
— Так же прекрасна, как раньше, — смотрю в остекленевшие глаза несколько секунд, после чего провожу по ним ладонью, закрывая веки. — Ты будешь жить вечно, — наклоняюсь и целую её в лоб, после чего встаю, широко улыбаясь.
Да, сколько бы я не уверял самого себя, что мне жаль, всё равно в чувство сожаления постепенно начнёт вплетаться чувство колоссального удовольствия, которое со временем затмит даже самые неприятные мысли. Два этих ощущения я почему-то всегда сравнивал с влюбленными людьми: подобно тому, как два разных характера сплетают свои тела в любовных играх, эти два противоположных чувства воссоединяются, создавая целый букет невероятных эмоций. Это настолько приятно, что мне иногда кажется, что я вижу это прямо перед своими глазами.
Оглушительная тишина накрывает меня, а я не смею издать ни единого звука, даже привычного смеха. Сейчас должно быть идеально тихо. Я поднимаю глаза на человека, лежащего в паре метров от Джейн, и замираю.
Странно, я и не заметил, когда успело стихнуть это дурацкое хихиканье. Но факт есть факт: человек лежал абсолютно неподвижно, не издавая никаких звуков, кроме едва различимого сопения, а под ним, точнее, под его ногами, была лужица крови, по размером намного меньшая, чем у Джейн. Должно быть, отключился от потери крови или перевозбуждения. Такое часто бывает.
Обхожу лежащую на полу девушку и делаю пару шагов к неподвижному телу парня. Неужели это правда он? Неужели Джейн не блефовала? Лью погиб. Погиб даже более страшной смертью, чем наши родители. Потому что их я убил сразу, а его искалечил и оглушил, из-за своей слабости и трусости. Он был без сознания, поэтому должен был сгореть практически заживо в моём импровизированном пожаре, и если он очнулся за пару мгновений до смерти, то наверняка очень страдал. Потому что я струсил.
Но если это действительно он?
Медленно, неуверенно подхожу и опускаюсь перед парнем на корточки, для страховки сжимая в правой руке нож. Первый раз в жизни это идиотское чувство, когда даже колени начинают дрожать от волнения и… страха разочарования? Неужели я правда боюсь, что это не мой брат, а кто-то другой? Идиот. Идиот. Приду-у-урок, Джефф, приду-у-урок. Не он — убьёшь и порадуешься, смывшись на следующий день из этого города к чертям собачьим.
— Ну вот ты и уснула, Джейн… — я улыбнулся, а девушка лишь хрипло простонала, оседая на пол. Я не хотел видеть её глаз, этого последнего презрительного взгляда, и поэтому не стал снимать маску с её лица. Лучше так.
Я ведь не хотел убивать её, никогда не хотел, но теперь так получилось. Один из нас должен был умереть в конце игры, и я это понимал, только вот почему-то более охотно допускал вариант, что умру именно я, а не Джейн. Наверно, мне стоило дать ей возможность убить меня, ведь я даже почти желал этого, хотя подобные желания даже мне кажутся странными. Нет, я не хотел умереть, но навязчивая мысль о том, как сладостно было бы сгинуть от её руки и навсегда избавить мир от своего существования, поднимала мне настроение и заставляла улыбаться ещё шире. Хотя, куда уж шире?
Сдавленные предсмертные всхлипы и вздохи. По звукам похоже, будто она даже сейчас старается вдохнуть в свои лёгкие как можно больше воздуха, не взирая на то, что одно из них насквозь продырявлено моим ножом. Наверно, она уже отключилась, и сейчас за жизнь борется не она, а всего лишь её организм. Милая, несчастная, умирающая Джейн.
На заднем плане я слышу истеричное хихиканье, и неосознанно начинаю смеяться ему в унисон, всё же не в силах оторвать взгляда от девушки в чёрном платье, вокруг которой уже начала образовываться багровая лужица свежей крови. Волосы на её парике растрепались и спутались, на лицо, прикрытое маской, залегли тяжелые тени. Частые-частые вдохи, предсмертные конвульсии и, наконец, резкое затишье… Прощай, милая Джейн.
Наверно, сейчас я чувствую сожаление. Да, мне определенно жаль, что она мертва, потому что теперь мне не с кем будет гоняться, и возможность того, что я умру, как-то резко слетела к минимуму. С каких пор я стал так глубоко и пессимистично мыслить?
— Вечная… Джейн Вечная… — я приседаю и ласково глажу её по волосам, не обращая внимания на то, что её кровь уже испачкала мои ботинки. Осторожно завожу прядку волос, спавшую на лицо, ей за ухо, после чего аккуратно цепляю пальцами краешек маски и откидываю её.
Лицо, которое я подкорректировал, чем-то напоминало мне моё собственное. Старые, давно затянувшиеся ожоги сейчас представляли собой один большой шрам, затянувший практически всё лицо девушки, а кожа была бледно-персикового цвета.
— Так же прекрасна, как раньше, — смотрю в остекленевшие глаза несколько секунд, после чего провожу по ним ладонью, закрывая веки. — Ты будешь жить вечно, — наклоняюсь и целую её в лоб, после чего встаю, широко улыбаясь.
Да, сколько бы я не уверял самого себя, что мне жаль, всё равно в чувство сожаления постепенно начнёт вплетаться чувство колоссального удовольствия, которое со временем затмит даже самые неприятные мысли. Два этих ощущения я почему-то всегда сравнивал с влюбленными людьми: подобно тому, как два разных характера сплетают свои тела в любовных играх, эти два противоположных чувства воссоединяются, создавая целый букет невероятных эмоций. Это настолько приятно, что мне иногда кажется, что я вижу это прямо перед своими глазами.
Оглушительная тишина накрывает меня, а я не смею издать ни единого звука, даже привычного смеха. Сейчас должно быть идеально тихо. Я поднимаю глаза на человека, лежащего в паре метров от Джейн, и замираю.
Странно, я и не заметил, когда успело стихнуть это дурацкое хихиканье. Но факт есть факт: человек лежал абсолютно неподвижно, не издавая никаких звуков, кроме едва различимого сопения, а под ним, точнее, под его ногами, была лужица крови, по размером намного меньшая, чем у Джейн. Должно быть, отключился от потери крови или перевозбуждения. Такое часто бывает.
Обхожу лежащую на полу девушку и делаю пару шагов к неподвижному телу парня. Неужели это правда он? Неужели Джейн не блефовала? Лью погиб. Погиб даже более страшной смертью, чем наши родители. Потому что их я убил сразу, а его искалечил и оглушил, из-за своей слабости и трусости. Он был без сознания, поэтому должен был сгореть практически заживо в моём импровизированном пожаре, и если он очнулся за пару мгновений до смерти, то наверняка очень страдал. Потому что я струсил.
Но если это действительно он?
Медленно, неуверенно подхожу и опускаюсь перед парнем на корточки, для страховки сжимая в правой руке нож. Первый раз в жизни это идиотское чувство, когда даже колени начинают дрожать от волнения и… страха разочарования? Неужели я правда боюсь, что это не мой брат, а кто-то другой? Идиот. Идиот. Приду-у-урок, Джефф, приду-у-урок. Не он — убьёшь и порадуешься, смывшись на следующий день из этого города к чертям собачьим.
Страница 14 из 17
