Отправление задерживается

— Да, ближе к природе, к животному существованию…

— На нашем примере хорошо видно, как «воспитывают» лидеров. Осаживают, показывают тщету и ненужность их усилий, развивают индивидуализм, намекают, что таким путём получается Гриндевальд или Волдеморт, всячески пестуют комплекс неполноценности.

— Но неужели не было попыток мужского переворота?

— Зачем, когда есть формально мужская структура — Министерство. Правда, в реальности работающая по-женски.

— Пусть не переворот, но хотя бы мужские бунты были?.

— Были, как не быть. Например, часть мужчин интуитивно решают не взрослеть, остаться мальчишками. Пусть и незрелые, но мужчины. Это даже важнее упомянутой тобой лени за счёт магии. Возможно, что название «мародёры» — тоже бунт. Ведь мародёрство — чисто мужское занятие, пусть и неприличное.

— А посерьёзней что было?

— Был ты, когда на шестом курсе вопреки всем ухватился за книгу, как способ стать сильнее. Или когда старался разрушить планы Волдеморта путём обезвреживания Драко. Правда, неудачно в обоих случаях.

— А ещё серьёзнее.

— Волдеморт.

— Да ты что?

— Точнее подмятое им движение чистокровных. Пусть стихийный, но стандартный подход — объявить врага и воевать с ним. Надеясь, что дальше всё получится само собой.

— Мда… А какова судьба матриархатов?

— Погибали, чаще всего когда их в конце концов обнаруживали и решали завоевать. Если жили мирно и налаживали приток или обмен женихов-невест с внешним миром, то могли существовать довольно долго. Если не получалось — вымирали от плохого размножения.

— Почему? Казалось бы есть все условия. А-а-а, женщины не желали много рожать, почуяв свободу?

— Мужчины тоже вносили вклад. Если они не ощущают себя главным, на ком всё держится, вырабатывается меньше гормонов, либидо слабеет вместе с желанием связывать себя узами семьи. Плюс вырождение от родственных браков.

— У нас…

— Та же тенденция. Ты помнишь, сколько человек училось на курсе твоих отца и матери?

— Заметно больше сотни.

— Против сорока у нас. Пусть кто-то убежал из страны, часть погибла на первой войне, но не мог же Волдеморт убить больше двух третей населения? Его бы не поняли, а он очень стремился держать имидж. Где их дети? Ответ прост. Много бездетных, а у кого есть — один, реже двое детей. Уизли — исключение. Чтобы просто оставаться в той же численности в каждой семье должно быть не менее трёх детей. А у нашего поколения в среднем те же полтора ребёнка на семью.

— Как раз в нашем возрасте плюс-минус пара лет всё не так уж и плохо, ты просто не знаешь о тех, чью личную жизнь не обсасывает Пророк. А так да, пренебрегает народишко силой любви.

— Смешно.

— Значит что? Вымрем?

— Нет, если не уничтожат извне. Или изнутри — очередной тёмный властелин. Численность снизится до уровня, когда количество магглорожденных будет компенсировать недостаток своих детей.

— И вся чистокровная спесь отомрёт естественным путем… Ты продолжаешь бороться с недостатками?

— Нет. В обычном цивилизованном мире творится то же самое, пусть с отставанием от нашего. Можем гордиться, хотя бы здесь мы впереди планеты всей. А бороться против целого мира? Я совершенно не революционер. Просто наблюдаю.

— Глобальный мрак… — И Гарри вдруг захлопал в ладоши.

— Браво! Как всегда блестяще. Одним выстрелом — кучу целей. Как приятно спихнуть ответственность. Мою безынициативность по отношению к тебе оправдала, баба себя первой не предложит. И у меня самого тяжесть с души сняла, что вёл себя как завзятый театрал.

— А как мне было осознать, что сама, пусть по молодости и глупости, но упустила может быть даже единственного среди волшебников мужчину. Точнее, личинку мужчины.

— Могу предложить промежуточный вывод о твоём чувстве ко мне. Нужен?

— Обязательно.

— Я говорил про двух Гермион. У тебя, похоже, та же ситуация. Для тебя существовало два Гарри Поттера. Один — иногда прорывавшийся в реальность герой без страха и упрёка. И был другой я — мальчишка, даже до обычного для моего возраста уровня всё более не дотягивавший. Впечатление такое, что обжёгшись на активности с позиции благородства, и в результате мы упустили Питегрю, а Седрик и Сириус погибли, я безотчётно решил вести себя противоположным образом, эгоистично и без инициативы. Ты любила не меня, а выдуманного Гарри. Независимого, решительного, думающего, знающего людей и разбирающегося в их чувствах. Вряд ли стоит объяснять, как такой Гарри повёл бы себя хотя бы во время охоты. Или на турнире. Бунтуя против Дурслей, я вряд ли бы остался в восхищении темнилой Альбусом Дамблдором и принимал позу подчинения по малейшему кивку его или Снейпа. Ничтожная толика самостоятельности у меня — и наши судьбы были бы совершенно иными.