Отправление задерживается

— Ничего страшного, активировал бы, как ты говоришь, бабское начало посильней и плюнул бы на остатки мужской совести. Веришь — не веришь, но в тот момент я тоже был на жизненном распутье. Примерно как сразу после победы.

— А мне бы пришлось дико жалеть о потерянном времени, ведь то же самое могла сделать в момент ухода Рона.

— Я бы не был так уверен, что именно тогда всё бы сработало. Думаю, что и ты, и я в тот момент на признания друг друга решили бы, что это из жалости, от желания приободрить, утешить и утешиться самому.

— Унизительное ощущение.

— Но дальше, чем просто неловкость от слов могло бы зайти только, если бы я проявил настойчивость. Ты долго плачешь, я не остаюсь в стороне, а подхожу, обнимаю, шепчу ерунду, типа «всё будет хорошо». Ты не отталкиваешь, обнимаешь в ответ. Возбуждаемся, и постель.

— Я вряд ли бы долго сопротивлялась, но всё равно посчитала бы случившееся своей слабостью и подачкой с твоей стороны.

— Вот-вот, и даже качество секса сработало бы наоборот.

— Вряд ли в тех условиях у нас получилось бы что-то выдающееся.

— Почему? У большинства волшебниц удовольствие с первого раза. Магия помогает.

— Ещё природная склонность по причине естественного отбора. Фригидные не оставляют потомства, потому что зачатие происходит только после оргазма у волшебницы. Ещё и поэтому мы посимпатичнее маггловских женщин. Но я не о том, мы были слишком изнурены борьбой с крестражем, страхом, недоеданием

— Не Хогвартское изобилие, конечно, но для меня после Дурслей — не голод, и ладно. Но пусть так, важнее другое. На следующее утро птички не поют, солнышко не греет, нет ни безопасного расслабления, ни уверенности, что партнёр по постели любит на самом деле, а не прилепился к тебе от слабости духа и желания тепла. А в твоём случае я бы не смог исключить, что ты просто отомстила Рону. Ощущая твоё настроение, я бы не смог решительно настаивать, что люблю тебя. Ты… Ты бы сама предложила «остаться друзьями» и забыть случившееся. А я бы убедился, что ты любишь Рона. Даже если бы такие слабости случались ещё, его возвращение всё равно поставило бы на них точку без твоего прямого и ясного заявления о разрыве с ним.

— Верю. Ты так убедительно описываешь, как будто вспоминаешь.

— Сон, просто сон. Один из многих после твоего бегства. Почему-то некоторые хорошо запомнились… Но я всё равно не понимаю зачем вообще такая крайность — довести до свадьбы и сбежать прямо с неё.

— Совпадение побега со свадьбой — чистая случайность.

— Значит правильно я удивлялся, что вы продержались целых пять лет и едва не поженились. Настоящее чудо.

— Имя-фамилию «чуда» ты знаешь.

— Но зачем жить по принципу «Я люблю Гарри, поэтому буду верна Рону»? Найди другого. Это целиком и полностью твоя жизнь. Ты же сама дала мне понять, что всё, героическое время, когда стоило жертвовать чем-то личным ради других, ушло, и выбирать надо ради себя, ради своего счастья. Для меня почти всё равно было, кто окажется рядом. Лишь бы человек был хороший. А полюбить можно и потом. Чувство к Джинни развилось у меня из похоти и банальной зависти к её чувственным приключениям. И я не видел, почему для тебя и Рона это не сработает. Стерпится — слюбится. Как я мог представить, что ты совершенно свободно выберешь дорогу без радости? Мы же победили, все должны быть счастливы.

— Зацикленность на Роне была кажущейся. Я хотела и даже пыталась расстаться с ним.

— Понимаешь, не возникало ощущение, что для тебя успех в делах любовных — что-то особенное, где-то на первом-втором месте в твоей иерархии ценностей. Нет, я был далёк от мысли представлять, что ты принесёшь личную жизнь в жертву и потерпишь в ней принуждение. Представляю диалог: «Гарри, Рон меня долгом жизни принуждает с ним сношаться»! А я: «Но ведь тебе нравится спать с ним? Давай, я сотру воспоминание о долге, и твоя половая жизнь с ним станет естественной».

— Настоящий друг.

— А то! Мне казалось, любовь для тебя важна, но не намного важнее, чем сдать экзамен на «отлично». Есть более приоритетные дела — выжить и спасти близких людей, например. Или добиться справедливости. Оставалось впечатление, что ты готова в случае неудачи бросить и поменять объект увлечения. Локхарт, Крам, Рон, МакЛагген, Смит. Ты часто на недели пропадала из обычного общения, кроме учёбы. Откуда мне знать или догадаться, когда ты личными переживаниями не делилась от слова «совсем». С какой стати вообще было взяться идее, что твоя жизнь с Роном будет несчастьем? Я верил в тебя, в твою волю, разум, умение самой решать свои проблемы — меня ты никогда в них не посвящала. Откуда мне узнать, что среди них есть требующие моего вмешательства? А мелкие разочарования, неприятности, осложнения — у кого их нет? Но ведь не несчастье, не горе горькое. Скандалы? Так множество пар считает их средством сбросить накопившееся, придать остроту отношениям.