Фандом: Гарри Поттер. Через два месяца после расстроившего Гермиону разговора старых друзей состоялся ещё один. Дольше и откровеннее. О жизни, смерти и любви, о детстве, выборе и судьбе, о магии, науке и обществе. А ещё об уме и глупости, о кровной защите и крестражах и многом другом.
Добавить в моё избранное
309 мин, 52 сек 4752
Может, у вас так же?
— Я… Мне казалось, что достаточно будет просто тебя рядом. Пусть не со мной, но видеть, разговаривать. Как раньше. Ты был отдушиной, но постепенно становился всё дальше и дальше… И всё сильнее и сильнее ощущалась неправильность, которую я осознала не сразу. Вроде будущий муж, по-хорошему самый близкий человек, но ни развлечься, ни поговорить по душам, ни помолчать вместе не получается. Без напряжения только разговоры об общих новостях, быте и прочей повседневной чепухе. И почти всегда хоть в чём-то непонимание. Если молчание, то всей кожей ощущалось его раздражение, разве что позволить потоки слов про квиддич, но сил следить и даже просто поддакивать быстро не стало. С ним совершенно отсутствовало спокойствие… Даже в постели. Казалось бы всё отлично, оргазм каждый раз, а иногда и не один. Но я обнаружила, что не могу всецело довериться и отдаться ему. Ни ему, и никому другому. Кроме тебя. До момента как мы стали жить отдельно с ним вдвоём, я относила это на всегда остающуюся настороженность — нас могли прервать.
— А почему не стала жить в твоём и родителей доме?
— Уезжая, родители сдали его в аренду на срок не меньше, чем три года и получили деньги вперёд, на них они устроились в Австралии. Мне досталось кое-что, я укрепила дом магией и поэтому сэкономила на страховке. Плюс немного от более поздней переоценки их доли в клинике. Но нам ведь хватило, верно? Даже осталось на полёты в Австралию и обратно.
Ей показалось, что глаза призрака повлажнели. Гарри не дал ей всмотреться, переведя взгляд на лежащие на коленях переплетённые пальцы рук. Через считанные мгновенья он успокоился и спросил:
— Другие?
— Да. Я стала искать. Съездила к Виктору, знакомилась с другими мужчинами, почти все за границей. Под надуманным предлогом долгих поездок для налаживания отношений с родителями. Рону хватило одного короткого визита, чтобы больше не соваться к ним.
— Взаимная неприязнь?
— Если бы только. Там много чего. Не обольщайся. Ты в их рейтинге находился ещё ниже, невзирая на все мои усилия. Пусть они соглашались, что потенциально ты превосходишь Рона, но дела… Заочно они отдавали должное Рону, что он отправился в поход ради моей любви. Для них он просто вспыльчивый дурак, а ты — мyдaк с заветным желанием самоубиться и угробить нас с Роном, не желавший спасаться сам, но заставивший друзей спасать ему задницу. По их мнению одерживать победу над Волдемортом ты тогда не собирался.
— Справедливо, кстати. Я вёл себя как Хагрид, который не видел ничего зазорного во втягивании друзей в смертельные опасные подставы, как любит говорить Дадли. Подвиг, да? Представь ситуацию, что мы смогли сделать свои дела тайно, и появления Волдеморта у Хогвартса не произошло. Все известные нам крестражи уничтожены, задание Дамблдора выполнено на все сто. По идее, дальше уже не моё дело, на прямую драку с Волди я не подписывался. Просто удивительно, что нам ни разу не пришлось делать действительно трудный и свободный выбор…
— Не надо так, не пачкай себя, Гарри. Нас втянул Дамблдор, воспользовавшись дружбой с тобой. Для меня тоже, испытать чувства Рона было не менее важно, чем спасение магического мира от Волдеморта. В тебя я верила и верю до сих пор. Ты же смог… А в личной жизни выбор свёлся к двум вариантам: сбежать или остаться с Роном, утонуть в рутине, не думать, никуда не стремиться. Жить работой, детьми, а Рона сломать и забить ниже плинтуса. Но унижая другого, ещё больше унижаешь себя. Я пыталась, и это жутко выматывало. Вряд ли у меня сейчас остались бы силы надолго пережить тебя… — голос становился всё тише, пока не пропал.
— Фасад у тебя всё время был на всё тридцать два при любом вопросе. От вас веяло отторжением, нежеланием, чтобы я хоть во что-то между вами вмешивался.
— Вот такая я скрытная себе на горе. Наверное, так привыкла, что ты в конце концов очухиваешься от ступора, придумываешь что-то, спасаешь или пытаешься. Если не отшучиваться, а серьёзно, что тебе мешало самому, если бы ты вдруг узнал о моём несчастливом положении.
— Волшебный мир — пофиг. В работе тот момент был наилучшим для ухода — закончили чистку, и был способный народ, надо было мне дать им тогда дорогу — без Дафны не сообразил. Джинни нашла бы мне замену. Не смотри удивлённо, а то я не знал, какие у квиддичистов нравы. Не вмешивался потому, что у Джинни не зарывалась, не доводила до публичности. Остаётся…
— Рон.
— Да. Побег в одиночку со свадьбы — это скандал, но бывает. А если два его лучших друга, те, кому он в серьёзных вопросах доверял больше, чем самому себе, забрали бы у него всё, ради чего и кого он жил?
— Лаванда.
— Она — не панацея. Ты со мной — для Рона многократное предательство. Любви его, Джинни и остальной семьи, дружбы твоей и моей. Практически крах мира, где незачем жить. Я серьёзно, у него нет иммунитета, как у нас.
— Я… Мне казалось, что достаточно будет просто тебя рядом. Пусть не со мной, но видеть, разговаривать. Как раньше. Ты был отдушиной, но постепенно становился всё дальше и дальше… И всё сильнее и сильнее ощущалась неправильность, которую я осознала не сразу. Вроде будущий муж, по-хорошему самый близкий человек, но ни развлечься, ни поговорить по душам, ни помолчать вместе не получается. Без напряжения только разговоры об общих новостях, быте и прочей повседневной чепухе. И почти всегда хоть в чём-то непонимание. Если молчание, то всей кожей ощущалось его раздражение, разве что позволить потоки слов про квиддич, но сил следить и даже просто поддакивать быстро не стало. С ним совершенно отсутствовало спокойствие… Даже в постели. Казалось бы всё отлично, оргазм каждый раз, а иногда и не один. Но я обнаружила, что не могу всецело довериться и отдаться ему. Ни ему, и никому другому. Кроме тебя. До момента как мы стали жить отдельно с ним вдвоём, я относила это на всегда остающуюся настороженность — нас могли прервать.
— А почему не стала жить в твоём и родителей доме?
— Уезжая, родители сдали его в аренду на срок не меньше, чем три года и получили деньги вперёд, на них они устроились в Австралии. Мне досталось кое-что, я укрепила дом магией и поэтому сэкономила на страховке. Плюс немного от более поздней переоценки их доли в клинике. Но нам ведь хватило, верно? Даже осталось на полёты в Австралию и обратно.
Ей показалось, что глаза призрака повлажнели. Гарри не дал ей всмотреться, переведя взгляд на лежащие на коленях переплетённые пальцы рук. Через считанные мгновенья он успокоился и спросил:
— Другие?
— Да. Я стала искать. Съездила к Виктору, знакомилась с другими мужчинами, почти все за границей. Под надуманным предлогом долгих поездок для налаживания отношений с родителями. Рону хватило одного короткого визита, чтобы больше не соваться к ним.
— Взаимная неприязнь?
— Если бы только. Там много чего. Не обольщайся. Ты в их рейтинге находился ещё ниже, невзирая на все мои усилия. Пусть они соглашались, что потенциально ты превосходишь Рона, но дела… Заочно они отдавали должное Рону, что он отправился в поход ради моей любви. Для них он просто вспыльчивый дурак, а ты — мyдaк с заветным желанием самоубиться и угробить нас с Роном, не желавший спасаться сам, но заставивший друзей спасать ему задницу. По их мнению одерживать победу над Волдемортом ты тогда не собирался.
— Справедливо, кстати. Я вёл себя как Хагрид, который не видел ничего зазорного во втягивании друзей в смертельные опасные подставы, как любит говорить Дадли. Подвиг, да? Представь ситуацию, что мы смогли сделать свои дела тайно, и появления Волдеморта у Хогвартса не произошло. Все известные нам крестражи уничтожены, задание Дамблдора выполнено на все сто. По идее, дальше уже не моё дело, на прямую драку с Волди я не подписывался. Просто удивительно, что нам ни разу не пришлось делать действительно трудный и свободный выбор…
— Не надо так, не пачкай себя, Гарри. Нас втянул Дамблдор, воспользовавшись дружбой с тобой. Для меня тоже, испытать чувства Рона было не менее важно, чем спасение магического мира от Волдеморта. В тебя я верила и верю до сих пор. Ты же смог… А в личной жизни выбор свёлся к двум вариантам: сбежать или остаться с Роном, утонуть в рутине, не думать, никуда не стремиться. Жить работой, детьми, а Рона сломать и забить ниже плинтуса. Но унижая другого, ещё больше унижаешь себя. Я пыталась, и это жутко выматывало. Вряд ли у меня сейчас остались бы силы надолго пережить тебя… — голос становился всё тише, пока не пропал.
— Фасад у тебя всё время был на всё тридцать два при любом вопросе. От вас веяло отторжением, нежеланием, чтобы я хоть во что-то между вами вмешивался.
— Вот такая я скрытная себе на горе. Наверное, так привыкла, что ты в конце концов очухиваешься от ступора, придумываешь что-то, спасаешь или пытаешься. Если не отшучиваться, а серьёзно, что тебе мешало самому, если бы ты вдруг узнал о моём несчастливом положении.
— Волшебный мир — пофиг. В работе тот момент был наилучшим для ухода — закончили чистку, и был способный народ, надо было мне дать им тогда дорогу — без Дафны не сообразил. Джинни нашла бы мне замену. Не смотри удивлённо, а то я не знал, какие у квиддичистов нравы. Не вмешивался потому, что у Джинни не зарывалась, не доводила до публичности. Остаётся…
— Рон.
— Да. Побег в одиночку со свадьбы — это скандал, но бывает. А если два его лучших друга, те, кому он в серьёзных вопросах доверял больше, чем самому себе, забрали бы у него всё, ради чего и кого он жил?
— Лаванда.
— Она — не панацея. Ты со мной — для Рона многократное предательство. Любви его, Джинни и остальной семьи, дружбы твоей и моей. Практически крах мира, где незачем жить. Я серьёзно, у него нет иммунитета, как у нас.
Страница 32 из 85
