Отправление задерживается

Даже не знаю, как и зачем бы мне жить дальше, окажись я на его месте. Он не виноват в твоей ошибке и нежелании брать счастье в собственные руки в прошлом. Ты фактически довела его до помешательства, женитьба на тебе стала идеей фикс. Расстаться можно, но уничтожать ему жизнь из чисто эгоистической причины я бы… Даже не знаю, что сказать… После твоего бегства он старался не показывать вида, но руку жал дольше и крепче. Наверняка это он заставил Молли добавить мою стрелку к общим часам Уизли ещё до свадьбы с Джинни. И ещё долгое время, заходя в Нору, я ловил его взгляд на циферблат.

— Ты всегда лучше меня ощущал, что правильно, а что нет. Я сразу отбросила мысль рассказать тебе о беременности и предложить бежать вместе. Рона было жалко, но…

— Но есть магия. Совсем немного, и он сам нас благословил бы в полной уверенности, что делает всё по своей воле.

— Нет! Ни под каким видом!

— Я бы поверил — ошиблась, не поняла собственных чувств — через год, максимум два после победы. Но после пяти лет фактически семейной жизни?

— А если бы выяснилось, что меня опаивали зельями или магически принудили?

— Я бы не поверил в участие Рона. Ему можно многое поставить в вину — хам, эгоист, прилипала, не образец доброты или сообразительности. Но не чмо, не гниль. Я даже уверен, что если бы ему предложили обеспечить твоё влечение к нему не по доброй воле, он бы набил предлагавшему морду. Он же гриффиндорец, любит заработанную хоть в какой-то степени славу. Приукрасить своё участие или примазаться — да, обмануть или украсть — нет.

— Ты же сам сказал, что по его мнению мир ему должен.

— Что совершенно не означает, что он будет воровать или забирать силой положенное ему. Навязываться, намекать — да. Но сам взять чужое и сделать вид, что так и было? Помнишь, как он обиделся, что я простил ему отданные за омниокуляр лепреконовские золотые?

— Он жульничал.

— Да, но в ненужных ему самому делах, в учёбе или домашних обязанностях, которыми его заставляли заниматься другие. Рон самый упёртый из нас троих, и многие запреты для него так и остались навсегда. Он смог принять их нарушения другими ради дела, как моё использование непростительных, но сам — ни-ни. Если бы я всерьёз после победы решил отобрать тебя у Рона — значит я прогнил насквозь и предал даже память о том мальчишке, который приехал в Хогвартс и без страха и упрёка был готов бороться и за общее благо, и за жизни других… Какие бы причины твоей смены Рона на меня ни приводились, многие всё равно подумали бы, что мы трахались все эти годы, таили зло за предоброе и наконец отомстили, а опаивание зельями придумано как предлог… А ты разве не проверялась?

— Ещё как! Ведь явно же было — не люблю, а волнует и тянет к нему. Не нашлось на мне и во мне ничего, ни морочащих заговоров, ни заклинаний, ни следов амортенции. Разве что были когда-то слабенькие зелья, но от них давно не осталось никаких следов и никакого влияния задолго до момента проверки. В правоохранение во многом поэтому перешла.

— Архивы?

— Да. Искала экзотику, незаметные воздействия. Ничего. Кроме империо.

— Принуждение не создаёт любовь, как и амортенция. Зато со стороны видна неестественность поведения и, самое главное, чувств. Ты же вела себя естественно, как знакомая мне Гермиона Грейнджер. Только увлечённая Роном Уизли.

— А если у меня был приказ «добиться Рона»?

— Добивалась бы привычными методами, как училась. Страшно и беспощадно, без намёков и сомнений. И главное — бесчувственно, неискренне.

— Так как насчёт моего заявления тогда о принуждении зельями и каким-нибудь магическим долгом?

— Долг зависит от отношения. Его можно тупо не признавать, как Снейп или Малфой. А что, были намёки от Рона?

— Попробовал бы: Империо, и он бы сам себе яйца сектусемпрой, чтобы не пришить обратно, отрезал.

— Сурово и с преувеличениями, но Рон, зная тебя, наверняка всё это понимал…

— А про зелья?

— Сказал бы: «Ну и что?» Ты раньше не восставала против того, что Молли ими Артура кормила. И против наводнивших самопальными составами Хогвартс близнецов. Не непростительное же, простое возбуждающее, аналог маггловской виагры, если не просрочено. Волю и здравый смысл не отключает, бросаться взасос и лезть в трусы при всех не заставляет. Никакая искусственная похоть не заставила бы тебя лечь в постель с каким-нибудь Гойлом. Но даже если и заставила разочек, то потом-то ты всё проанализировала бы и поняла. Если не возмущалась и не уходила — значит нравилось. Какой смысл спасать принцессу от разбойника, если она даже не намекает мне, что считает жизнь с ним пленом и трагедией? Тебе никто не мешал бросить Рона. В конце концов — это твоя жизнь. Я не отрицаю, что любовное зелье нам с тобой давали, иначе в чистой амортенции Слизнорта мы бы третьего запаха не унюхали. Но немного. А кто, когда и на кого — не имею представления.