Фандом: Гарри Поттер. У нас нет четкого плана, только карта и куча свободного времени. У нас впереди — я точно знаю! — много радости и смеха, много новых впечатлений и новых мест, много музыки и много свободы. Мы идем навстречу приключениям.
Добавить в моё избранное
72 мин, 14 сек 16911
— Мы к Чарли. К Чарли Уизли, — выдыхаю я, улыбаясь широко. Больше всего на свете сейчас я хочу в душ и спать.
Дядя Чарли приветствует нас более чем радостно. Меня сгребает в свои объятия и стискивает так, что воздуху в легких вдруг не хватает места. Руку Скорпа трясет с таким энтузиазмом, что я боюсь, как бы не оторвал. Мне кажется, что за все годы, что я его знаю, он нисколечко не изменился — все такой же высокий, с рыжими волосами до плеч и сильными руками, с мозолями на ладонях и следами от ожогов. Все такой же — веселый, жизнерадостный, улыбающийся. Все такой же родной.
Он ведет нас к себе в дом, показывает душ и стелет белоснежные простыни на своей кровати. Уставшие после длительного подъема, мы засыпаем почти мгновенно.
Утром Скорп будит мене ни свет, ни заря — ему не терпится посмотреть на драконов. После вчерашнего мышцы ноют, но у дяди Чарли всегда куча целебных мазей, поэтому с этой проблемой мы быстро справляемся. Кушаем на скорую руку и отправляемся на экскурсию по заповеднику.
Валлийский драконий заповедник — один из самых старых в мире. Здесь охраняют и разводят валлийских зеленых драконов, самых миролюбивых из всех существующих. Дядя Чарли отправился сюда работать сразу же после окончания Хогвартса. Драконы — это его страсть, его жизнь. Иногда даже думаешь — может, он и не женился до сих пор, потому что ни одна женщина не может пламенем дышать?
Но заповедник и вправду чудесный. Мы впервые видим драконов так близко — всего-то несколько метров, подумать только! Огромные, величественные, красивые — они выставляют спины утренним рассветным лучам и пьют воду из озера. Зеленая чешуя блестит на солнце, переливается. Драконы по одному расправляют крылья и взлетают в небо.
— Это взрослые, — объясняет дядя Чарли, сияя своей вечной улыбкой. — Завтракать полетели. Пошли, молодняк покажу!
И мы идем, затаив дыхание от предвкушения.
Молодняк — это, оказывается, довольно обширное понятие. Вольеров много — и в каждом два-три дракончика — от маленьких, величиной с овцу, которым еще только-только месяц, до полугодок, которые размерами напоминают бегемота. Мы бросаем драконам мясо и завороженно смотрим, как они ловят куски на лету. Дядя Чарли только улыбается счастливо, наблюдая наш восторг. И вдруг спрашивает:
— Прокатиться хотите? — Я замираю, хлопая ресницами, у Малфоя из рук вываливается кусок кровавого мяса.
— Ээээ… Чарли… это…
— Ну, если не хотите — не надо. У нас просто есть тут два, совсем ручные. Им по четыре месяца, самцы, ласковые — даже не цапнули меня ни разу, так только, обпалили несколько раз, но это мелочи. Они любят на себе катать… Но если не хотите — так тому и быть…
— Хотим! — почти в унисон выкрикиваем мы. Лицо дяди Чарли светлеет, и он ведет нас к одному из вольеров. Два молодых дракона, размером с большую корову каждый, смотрят на нас заинтересованно — остается надеяться, что видят они в нас не свой завтрак. Дядя кормит их мясом и легко поглаживает по чешуе, потом по очереди подсаживает нас на спины зеленым ящерицам. Он любовно им что-то шепчет, а они и вправду к нему морды свои тянут, словно просят — гладь, гладь нас…
— Только, Лили, ты это… маме с папой ничего не рассказывай. У них, знаешь ли, с рептилиями неприятные воспоминания связаны. Узнают, что я вас тут на драконов сажал — заавадят и объяснений слушать не станут.
А потом мы взлетаем. Мне страшно до одури, я поворачиваю голову и смотрю на Скорпа — он вцепился судорожно пальцами дракоше в шею и глаза закрыл. Я уже думаю последовать его примеру, но тут мой дракон взлетает выше деревьев, и желание зажмурить глаза полностью пропадает. Это не сравнить ни с чем — ни с полетом на метле, ни с прыжком с парашютом. Это захватывает так, что от счастья кружится голова. Дракон набирает скорость и высоту, и я кричу от восторга и радости. Ветер треплет мои волосы, глаза слезятся, а вокруг скалы, а вокруг — небо… Драконы летают кругами друг за дружкой, играя, пытаясь догнать…
— Лили! Лили Поттер! Я люблю тебя, ты знаешь это?! — Малфой кричит что есть мочи, и голос его отбивается от скал, голос его множится, рассыпается эхом по всему хребту Глидерай, по всей Сноудонии, всей Британии и всему миру.
Я смеюсь и думаю, что сегодня самый лучший день в моей жизни. Мой дракон выдыхает тонкую струю пламени.
4.
— Мы же в Чешире, да? — задумчиво тяну я, отрезая себе кусочек мясного пирога. Скорп поднимает на меня свои светлые очи и пытается что-то ответить, но рот его уже занят пережевыванием, поэтому получается только невнятное мычание. Это, скорее всего, положительный ответ. Мы остановились в одном из пабов Честера перекусить, и теперь уплетаем за обе щеки вкусности местной кухни.
— Интересно, а чеширские коты здесь есть? — спрашиваю я, даже не надеясь на ответ. Но Малфой на удивление быстро все глотает и спрашивает:
— Кто?
Дядя Чарли приветствует нас более чем радостно. Меня сгребает в свои объятия и стискивает так, что воздуху в легких вдруг не хватает места. Руку Скорпа трясет с таким энтузиазмом, что я боюсь, как бы не оторвал. Мне кажется, что за все годы, что я его знаю, он нисколечко не изменился — все такой же высокий, с рыжими волосами до плеч и сильными руками, с мозолями на ладонях и следами от ожогов. Все такой же — веселый, жизнерадостный, улыбающийся. Все такой же родной.
Он ведет нас к себе в дом, показывает душ и стелет белоснежные простыни на своей кровати. Уставшие после длительного подъема, мы засыпаем почти мгновенно.
Утром Скорп будит мене ни свет, ни заря — ему не терпится посмотреть на драконов. После вчерашнего мышцы ноют, но у дяди Чарли всегда куча целебных мазей, поэтому с этой проблемой мы быстро справляемся. Кушаем на скорую руку и отправляемся на экскурсию по заповеднику.
Валлийский драконий заповедник — один из самых старых в мире. Здесь охраняют и разводят валлийских зеленых драконов, самых миролюбивых из всех существующих. Дядя Чарли отправился сюда работать сразу же после окончания Хогвартса. Драконы — это его страсть, его жизнь. Иногда даже думаешь — может, он и не женился до сих пор, потому что ни одна женщина не может пламенем дышать?
Но заповедник и вправду чудесный. Мы впервые видим драконов так близко — всего-то несколько метров, подумать только! Огромные, величественные, красивые — они выставляют спины утренним рассветным лучам и пьют воду из озера. Зеленая чешуя блестит на солнце, переливается. Драконы по одному расправляют крылья и взлетают в небо.
— Это взрослые, — объясняет дядя Чарли, сияя своей вечной улыбкой. — Завтракать полетели. Пошли, молодняк покажу!
И мы идем, затаив дыхание от предвкушения.
Молодняк — это, оказывается, довольно обширное понятие. Вольеров много — и в каждом два-три дракончика — от маленьких, величиной с овцу, которым еще только-только месяц, до полугодок, которые размерами напоминают бегемота. Мы бросаем драконам мясо и завороженно смотрим, как они ловят куски на лету. Дядя Чарли только улыбается счастливо, наблюдая наш восторг. И вдруг спрашивает:
— Прокатиться хотите? — Я замираю, хлопая ресницами, у Малфоя из рук вываливается кусок кровавого мяса.
— Ээээ… Чарли… это…
— Ну, если не хотите — не надо. У нас просто есть тут два, совсем ручные. Им по четыре месяца, самцы, ласковые — даже не цапнули меня ни разу, так только, обпалили несколько раз, но это мелочи. Они любят на себе катать… Но если не хотите — так тому и быть…
— Хотим! — почти в унисон выкрикиваем мы. Лицо дяди Чарли светлеет, и он ведет нас к одному из вольеров. Два молодых дракона, размером с большую корову каждый, смотрят на нас заинтересованно — остается надеяться, что видят они в нас не свой завтрак. Дядя кормит их мясом и легко поглаживает по чешуе, потом по очереди подсаживает нас на спины зеленым ящерицам. Он любовно им что-то шепчет, а они и вправду к нему морды свои тянут, словно просят — гладь, гладь нас…
— Только, Лили, ты это… маме с папой ничего не рассказывай. У них, знаешь ли, с рептилиями неприятные воспоминания связаны. Узнают, что я вас тут на драконов сажал — заавадят и объяснений слушать не станут.
А потом мы взлетаем. Мне страшно до одури, я поворачиваю голову и смотрю на Скорпа — он вцепился судорожно пальцами дракоше в шею и глаза закрыл. Я уже думаю последовать его примеру, но тут мой дракон взлетает выше деревьев, и желание зажмурить глаза полностью пропадает. Это не сравнить ни с чем — ни с полетом на метле, ни с прыжком с парашютом. Это захватывает так, что от счастья кружится голова. Дракон набирает скорость и высоту, и я кричу от восторга и радости. Ветер треплет мои волосы, глаза слезятся, а вокруг скалы, а вокруг — небо… Драконы летают кругами друг за дружкой, играя, пытаясь догнать…
— Лили! Лили Поттер! Я люблю тебя, ты знаешь это?! — Малфой кричит что есть мочи, и голос его отбивается от скал, голос его множится, рассыпается эхом по всему хребту Глидерай, по всей Сноудонии, всей Британии и всему миру.
Я смеюсь и думаю, что сегодня самый лучший день в моей жизни. Мой дракон выдыхает тонкую струю пламени.
4.
— Мы же в Чешире, да? — задумчиво тяну я, отрезая себе кусочек мясного пирога. Скорп поднимает на меня свои светлые очи и пытается что-то ответить, но рот его уже занят пережевыванием, поэтому получается только невнятное мычание. Это, скорее всего, положительный ответ. Мы остановились в одном из пабов Честера перекусить, и теперь уплетаем за обе щеки вкусности местной кухни.
— Интересно, а чеширские коты здесь есть? — спрашиваю я, даже не надеясь на ответ. Но Малфой на удивление быстро все глотает и спрашивает:
— Кто?
Страница 3 из 20
