Фандом: Средиземье Толкина. По давно сложившейся традиции владыка Ривенделла со своими домочадцами отмечает конец весны грандиозным пикником на лоне природы.
Добавить в моё избранное
62 мин, 57 сек 14026
Элронду вспомнилось, как давным-давно, в юные годы, он сам, Глорфиндель и принц Трандуил, гостивший в Ривенделле, попали в грозу и укрылись под старым вишневым деревом. Они сидели, обнявшись, переводя дыхание, — и вдруг ветер взметнул крону вишни, и лепестки, точно конфетти, полетели на юношей. К нижней губе Элронда прилип лепесток. Глорфиндель наклонился и снял лепесток своими губами…
Чуть отстранившись, Элронд окинул Глорфинделя изумленным взглядом. Элронда вновь накрыли те чувства, те запахи, те ощущения, что он испытал тогда, в давно ушедшей молодости. Он смотрел на Глорфинделя — могучего, прекрасного, с сильным горячим телом под мокрой сорочкой, с волосами, тяжелыми от влаги, — и у Элронда перехватывало дыхание от сияющей красоты Глорфинделя, вновь открывшейся ему. Элронд видел, что и Глорфиндель вспомнил — вспомнил о тех счастливых праздных днях и жарких ночах, когда Элронд был еще совсем юн и неопытен, и жаждал познать новые наслаждения. Не говоря ни слова — да и гром грохотал и ливень шумел вокруг, заглушая любые звуки, — Глорфиндель и Элронд бросились друг другу в объятия.
Точно безумный, Элронд покрывал лицо и шею Глорфинделя страстными поцелуями, погружал пальцы в гриву его волос, скользил ладонями по телу, комкая мокрую сорочку, — и чувствовал сильные руки Глорфинделя на своих бедрах и жар его губ на своих губах. Сам того не заметив, Элронд оказался на Глорфинделе; вместе они стянули с Глорфинделя сорочку, и теперь тот лежал под Элрондом, обнаженный, прекрасный в этой своей первобытной, какой-то природной наготе. Застонав от восхищения, Элронд склонился над ним и начал лизать и покусывать его соски — а потом, содрогаясь от нетерпения, стащил с Глорфинделя штаны и раздвинул ему ноги… Взгляду Элронда открылись крепкие сильные бедра, мошонка, поросшая золотистым курчавым волосом, и длинный и крепкий, оплетенный венами член с крупной головкой. Глорфиндель, улыбаясь, притянул Элронда к себе — так, что член Элронда коснулся его ягодиц. Элронд перестал дышать. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, он начал погружать свой член в анус Глорфинделя, дрожа и задыхаясь от его горячей тесноты. Молния сверкнула прямо над ними, раздался долгий, грозный раскат грома — и Элронд, не в силах больше сдерживаться, принялся вбиваться в Глорфинделя.
Они стонали, кричали и ускоряли темп, словно желали угнаться за громовыми раскатами. Небеса обрушивали на них массы ливня, но Глорфиндель и Элронд, которому передался жар любовника, почти не чувствовали влаги на своих разгоряченных телах. Дождь бежал по их мокрым волосам. Глорфиндель, сжимая плечи Элронда, подавался навстречу его члену, а Элронд, уже почти обессилевший от страсти, уронил голову ему на грудь и всё быстрее и быстрее толкался в горячую тесноту. Вокруг их тел вспыхивали и разлетались мириады брызг. В какой-то момент Глорфиндель протяжно закричал и кончил себе на живот, содрогаясь и сжимая в себе член Элронда — и от этого Элронд тоже задрожал, вскрикнул, излился в Глорфинделя, с блаженством и в то же время с сожалением освобождаясь от сладостного наваждения. Тяжело дыша, они лежали, сжимая друг друга в объятиях, и ливень остужал их тела.
— Послушай, владыка, — вдруг сказал Глорфиндель немного сконфуженно. — Я тут, кажется, Эриков голос слышал… Вроде как кричал… Пойду поищу его — а то мало ли, вдруг на него ветка какая упала и придавила, не дай Эру…
Элронд молча кивнул — на большее у него попросту не хватило сил.
Кое-как натянув мокрые, липнущие к ногам штаны, Глорфиндель вышел из их с Элрондом убежища и потрусил под ливнем к кустам неподалеку. «Ну и темень, ни балрога не видно», — бормотал Глорфиндель с досадой. Раздвинув ветки, он заглянул в кусты и вгляделся, но в темноте увидел лишь две шевелящиеся фигуры.
— Эй, — позвал Глорфиндель. — Это вы, что ли, мальцы?
В этот момент длинная шипастая молния разрезала небосвод, и в ярком всполохе света глазам Глорфинделя открылась воистину поразительная картина. На земле, полностью голый, сидел Больг, рядом валялись спасенные им от грозы горшочки с мазью, а верхом на Больге, вцепившись в его плечи и остервенело насаживаясь на огромный орочий член, скакал Эрестор собственной персоной. Он кричал и взвизгивал, поднимаясь и опускаясь на блестящем от смазки члене Больга, и — во всяком случае, как показалось Глорфинделю, — уже готов был кончить.
— Ну, Эрик… Ну змеюка ривенделльская… — выдохнул Глорфиндель вне себя от возмущения и обиды. — Сам нос воротил от «неотесанного орка», меня всего извел — а на деле, оказывается, только и думал, как бы на Больгов хер взобраться?!
Заслышав его голос, Эрестор оглянулся и посмотрел на него затуманенными удовольствием глазами — похоже, в пылу «скачки» Эрестор и не узнал своего Глорфинделя. Больг довольно порыкивал и деловито насаживал Эрестора на свой член. Эрестор встречал каждый толчок орочьего члена в своем анусе восторженным вскриком.
Чуть отстранившись, Элронд окинул Глорфинделя изумленным взглядом. Элронда вновь накрыли те чувства, те запахи, те ощущения, что он испытал тогда, в давно ушедшей молодости. Он смотрел на Глорфинделя — могучего, прекрасного, с сильным горячим телом под мокрой сорочкой, с волосами, тяжелыми от влаги, — и у Элронда перехватывало дыхание от сияющей красоты Глорфинделя, вновь открывшейся ему. Элронд видел, что и Глорфиндель вспомнил — вспомнил о тех счастливых праздных днях и жарких ночах, когда Элронд был еще совсем юн и неопытен, и жаждал познать новые наслаждения. Не говоря ни слова — да и гром грохотал и ливень шумел вокруг, заглушая любые звуки, — Глорфиндель и Элронд бросились друг другу в объятия.
Точно безумный, Элронд покрывал лицо и шею Глорфинделя страстными поцелуями, погружал пальцы в гриву его волос, скользил ладонями по телу, комкая мокрую сорочку, — и чувствовал сильные руки Глорфинделя на своих бедрах и жар его губ на своих губах. Сам того не заметив, Элронд оказался на Глорфинделе; вместе они стянули с Глорфинделя сорочку, и теперь тот лежал под Элрондом, обнаженный, прекрасный в этой своей первобытной, какой-то природной наготе. Застонав от восхищения, Элронд склонился над ним и начал лизать и покусывать его соски — а потом, содрогаясь от нетерпения, стащил с Глорфинделя штаны и раздвинул ему ноги… Взгляду Элронда открылись крепкие сильные бедра, мошонка, поросшая золотистым курчавым волосом, и длинный и крепкий, оплетенный венами член с крупной головкой. Глорфиндель, улыбаясь, притянул Элронда к себе — так, что член Элронда коснулся его ягодиц. Элронд перестал дышать. Медленно, наслаждаясь каждым мгновением, он начал погружать свой член в анус Глорфинделя, дрожа и задыхаясь от его горячей тесноты. Молния сверкнула прямо над ними, раздался долгий, грозный раскат грома — и Элронд, не в силах больше сдерживаться, принялся вбиваться в Глорфинделя.
Они стонали, кричали и ускоряли темп, словно желали угнаться за громовыми раскатами. Небеса обрушивали на них массы ливня, но Глорфиндель и Элронд, которому передался жар любовника, почти не чувствовали влаги на своих разгоряченных телах. Дождь бежал по их мокрым волосам. Глорфиндель, сжимая плечи Элронда, подавался навстречу его члену, а Элронд, уже почти обессилевший от страсти, уронил голову ему на грудь и всё быстрее и быстрее толкался в горячую тесноту. Вокруг их тел вспыхивали и разлетались мириады брызг. В какой-то момент Глорфиндель протяжно закричал и кончил себе на живот, содрогаясь и сжимая в себе член Элронда — и от этого Элронд тоже задрожал, вскрикнул, излился в Глорфинделя, с блаженством и в то же время с сожалением освобождаясь от сладостного наваждения. Тяжело дыша, они лежали, сжимая друг друга в объятиях, и ливень остужал их тела.
— Послушай, владыка, — вдруг сказал Глорфиндель немного сконфуженно. — Я тут, кажется, Эриков голос слышал… Вроде как кричал… Пойду поищу его — а то мало ли, вдруг на него ветка какая упала и придавила, не дай Эру…
Элронд молча кивнул — на большее у него попросту не хватило сил.
Кое-как натянув мокрые, липнущие к ногам штаны, Глорфиндель вышел из их с Элрондом убежища и потрусил под ливнем к кустам неподалеку. «Ну и темень, ни балрога не видно», — бормотал Глорфиндель с досадой. Раздвинув ветки, он заглянул в кусты и вгляделся, но в темноте увидел лишь две шевелящиеся фигуры.
— Эй, — позвал Глорфиндель. — Это вы, что ли, мальцы?
В этот момент длинная шипастая молния разрезала небосвод, и в ярком всполохе света глазам Глорфинделя открылась воистину поразительная картина. На земле, полностью голый, сидел Больг, рядом валялись спасенные им от грозы горшочки с мазью, а верхом на Больге, вцепившись в его плечи и остервенело насаживаясь на огромный орочий член, скакал Эрестор собственной персоной. Он кричал и взвизгивал, поднимаясь и опускаясь на блестящем от смазки члене Больга, и — во всяком случае, как показалось Глорфинделю, — уже готов был кончить.
— Ну, Эрик… Ну змеюка ривенделльская… — выдохнул Глорфиндель вне себя от возмущения и обиды. — Сам нос воротил от «неотесанного орка», меня всего извел — а на деле, оказывается, только и думал, как бы на Больгов хер взобраться?!
Заслышав его голос, Эрестор оглянулся и посмотрел на него затуманенными удовольствием глазами — похоже, в пылу «скачки» Эрестор и не узнал своего Глорфинделя. Больг довольно порыкивал и деловито насаживал Эрестора на свой член. Эрестор встречал каждый толчок орочьего члена в своем анусе восторженным вскриком.
Страница 17 из 18
