Никто не застрахован

Самое темное, воровское время, и кто-то сидел, выжидал, но ради чего?

Смущала и нерегулярность краж. И то, что неведомый вор, казалось, был прекрасно осведомлен и о дежурствах, и о составе часовых, не говоря уже о том, что он точно знал — на территории не больше двух водителей. Более того, он даже знал, что три водителя — это уже активный междусобойчик на всю ночь, а если больше — так еще и внеплановые ремонтные работы. Но казалось сомнительным, что кто-то стучал из своих — даже не потому, что Егор им всем верил, а по причине куда более приземленной: генеральный по натуре был жлоб, но платил хорошо и вовремя, а также не брал в перевозку «контрабас». Иногда разрешал и калымить, а замдиректора смогла его убедить, что водителю необходимо дать волю на продажу солярки. Хотя бы литров пятидесяти в месяц. Иначе, сколько ему ни плати, он будет считать, что его обокрали, и добирать другими доступными способами.

Егор решил начать все с самого начала.

Часть 2

По дороге к рабочему месту Егора нагнал телефонный звонок.

Мобильный телефон являлся привилегией и Егору, разумеется, не принадлежал. Использовался он только в крайнем случае, а каждый разговор проверялся на целесообразность. Занимался этим лично генеральный, потому что все остальные вопросы по разным своим конторам он давно повесил на более грамотных в этих делах заместителей, и Егор, прежде чем ответить, долго смотрел на экран.

Определитель показывал номер таможенного терминала. Егор подумал и нажал нужную кнопку.

— Я еду! — раздался радостный голос. — А зарплата уже была?

— Не было и не будет, — мрачно и искренне отозвался Егор. — Деньги не трать, дубина. Тебя давно выгрузили?

— До завтра даже трогать не будут.

— Так какого же ты… — взъярился Егор. Водителю этому дали в парке прозвище «Баламут», и он регулярно его оправдывал всеми силами.

— Спокойно, шеф, у меня все под контролем! — деловито заторопился Баламут. — Голову отцепил и еду. У получателя аврал — печать у генерального по пьяни сперли. Так что пока они новую делают, это до завтра, а полуприцеп на терминале постоит. Что с ним там будет, под охраной?

Егору очень хотелось сказать, что в части охраны тоже до вершины Эйфелевой башни, но это, тем не менее, не мешает кому-то оттуда регулярно красть. Но он сдержался, понимая, что сейчас спорить с этим водителем — навлекать на себя обоснованный гендиректорский гнев, и нажал кнопку отбоя.

Еще не отошедшие от ночного шока водители Саша и Сергей, а также вышедший покурить стармех Серега смотрели на Егора, как на городничего, но новостей, очевидно, не ждали ни хороших, ни плохих. Перед ними лежала здоровая металлическая фигня, точного названия которой Егор до сих пор не знал, но безумно обрадовался тому обстоятельству, что из-под стола она наконец-то была вынесена на улицу.

— Ко мне сегодня пара пацанов может приехать, — предупредил Серега, — должны привезти запчасти и договор. Так что никуда не уезжай.

«Куда я денусь», — раздраженно подумал Егор и, тихо радуясь тому, что все заняты делом, поднялся по хлипкой лесенке в сарай.

«Сараем» за глаза, когда не слышал генеральный, называли кабинет, хотя в кавычки стоило взять именно слово«кабинет». Запах недвусмысленно указывал на то, что когда-то там хранили канистры с ГСМ; судя по тому, что сам склад ГСМ был совсем в другой стороне, там пребывали не вполне легальные канистры. Эту версию неоднократно подтверждало то, что прапора до сих пор использовали сарай как место для хранения и случайно, и намеренно умыкнутого.

В «сарае» помещался стол, три хороших кресла, не без помощи прапоров реквизированных из бывшего здания штаба, несгораемый шкаф, некогда служивший для хранения военных тайн, а в углу была навалена куча запчастей. На стене красовалась карта Европы и висели два плаката: классический«Болтун — находка для шпиона» и плод труда стармеха Сереги:«Водитель, помни! Нарушая правила дорожного движения за границей, ты способствуешь серьезному уменьшению прибыли!» Своим творением Серега очень гордился, особенно изображением европейского гаишника, который сильно напоминал переодетого буржуя с советских плакатов, коим, собственно, и являлся.

Утро обычно бывало тихим. Никто не звонил, потому что рано, никто не орал, и даже стройка была активна только напротив КПП. Егор, потирая руки в предвкушении, шлепнулся в директорское кресло — то есть то, которое стояло у единственного стола — и начал прокрастинировать. От этого приятного занятия его оторвал еще один срочный вызов.

Егор посмотрел на экран и похолодел.

— Что случилось? — спросил он деревянными губами.

Это был традиционный вариант общения с еще одним водителем. Точность в прозвищах — отличительная черта дальнобойщиков, а этого представителя славной дорожной братии прозвали «Вова-бедоносец» и«Вова-косяк».