Никто не застрахован

«Косяк» — не потому, что Вова любил коноплю, а потому, что ни одного спокойного рейса у Вовы еще не состоялось.

— Я тут БМВ подмял, — вздохнул Вова.

— Сильно? — стараясь не свалиться с кресла, спросил Егор. В его памяти замелькали неприятные цифры и какие-то малопонятные санкции за нарушение ПДД в странах Европы.

— Да нет… — успокоил его Вова. — Так, крыло слегка помял… Поворачивал — а он под фуру…

— ГАИ буржуйскую вызвал?

— Ага, — признался Вова. — Вон, чего-то пишут.

— Статью они тебе пишут, — проворчал Егор. — У тебя что ни рейс, то засада.

— Какую статью? — тут же насторожился Вова.

— Об увольнении… Ты же не водитель, а недоразумение. Тебе давно пора на фуру знак повесить — «прочие опасности».

Вова на такие заявления не обижался и давно не принимал их всерьез. Увольнением ему грозили все и после каждого рейса. За полгода работы Вова умудрился приехать без международной накладной, посеять запасное колесо, потерять ключи от машины и забыть дома загранпаспорт. При этом личное обаяние Вовы и его умение находить подход к любому человеку, будь то российский таможенник или бельгийский директор фирмы-отправителя, позволили парку приобрести трех постоянных клиентов и добрые отношения в Бресте и Себеже. А в связи с последними событиями убытки, причиненные Вовой, меркли, как габариты исчезающего в ночи лихача.

— Мне резину нужно поменять, — напомнил Вова, поняв, что гроза отменяется. — У меня она лысая, как голова вождя. В Европу не выпустят.

— Нет резины, — отрезал Егор. — Так что придется пока так.

— Ты же говорил — привезли резину! — возмутился оскорбленный Вова. — Опять все раздали без меня?

— Нет. Сперли твою резину.

— Как сперли? — Вова чуть не выронил аппарат и тихо заматерился. — Всю мою резину?

— Всю, которая вообще у нас была.

— Какая су…

— Мы себе этот вопрос уже не первый день задаем. Обули всю нашу базу, причем по полной, у замполита нашего «девятку» сегодня увели.

— С территории части? — Вова захлебнулся от удивления и восторга. — Это как?

— Догадаешься — премию выпишу, — пообещал Егор.

— Ага, только об этом я теперь и буду думать, — хмыкнул Вова и отключился. Егор какое-то время смотрел на телефон, досадуя, что в Германии куда дешевле мобильная связь, и справедливость в этом мире если и есть, то его она не касается. Потом наклонился и нажал кнопку на серой панели системного блока.

Пока старенький хрипящий компьютер кое-как готовился пережить очередной рабочий день, Егор с наслаждением пил кофе из термоса. Наконец экран засветился нездоровой синевой, показав кукиш вместо курсора мыши, и Егор, открыв перегруженный экселевский файл, принялся вносить в него данные. Потом он хлопнул себя по лбу, открыл ящик стола, извлек оттуда знак, в народе именуемый «кирпичом», и, открыв дверь, повесил его под рукописной табличкой с названием фирмы.

В продвинутых фирмах был красный флажок. Это Егор почерпнул из иностранных учебников: удобно — все видят, что ты занят, поэтому, прежде чем отвлечь, сначала долго молча стоят у стола, переминаясь с ноги на ногу и действуя этим на нервы. У Егора тоже был красный флажок, но его в первый же день утащил один из водителей, объясняя, что на буксировочный трос ему необходим именно такой. Егор обзавелся новым, и все водители вслед за первопроходцем по очереди клянчили у него эти флажки. Вове-бедоносцу, конечно, ничего не досталось, потому что к его приезду все флажки, которые удалось раздобыть, закончились, и ему был предложен пионерский галстук. Зато из галстука Вова на зависть всем остальным сделал целых два флажка для троса. Теперь начал возмущаться Егор, и водители, заглаживая вину, притащили ему знак. На вопрос, где они его взяли, водители посмотрели на Егора такими невинными и добрыми глазами, что ему стало перед ними стыдно.

Финансы тоже повесили на Егора. Зарплата, отчеты, счета и планирование. Егор не знал, любит ли он возиться с цифрами, сам он еще не чувствовал отвращения, но и особого трепета не испытывал. Серьезных вещей ему никто не доверял, но простенький расход солярки и пробег, а также отчеты водителей ему сбагрили охотно.

Кофе постепенно остывал, термос пустел, сарай нагревался снаружи. Егор, оттягивая расследование, успел обработать отчеты, свести квартальный отчет и с седьмой попытки переслать его замдиректора; в очередной раз изнасиловав факс, связаться с партнерами в Рокишкисе и сообщить им о наличии свободного транспорта и даже немного заняться визами.

В одиннадцать утра очнулись водители и начали докладывать, кто где есть. Егор оторвался от визовых анкет, довольно разминая ноги, и принялся флажками отмечать машины на карте. Ему казалось, что он командует сражением: аляповато, и вся стена давно в дырках, зато наглядно.

Пронзительно, как придавленная мышь, завопил факс, выплюнув порцию предложений с загрузками.