Фандом: Ориджиналы. Когда твой партнер — известный гонщик, от нежданных посылок не ждешь ничего хорошего.
Добавить в моё избранное
8 мин, 19 сек 19543
Марис стоял и задумчиво вертел в руках упаковку с «подарком», размышляя, вышвырнуть ли его сразу в мусорное ведро или подождать Шаррата. Показать и поинтересоваться, что это, собственно, значит. Потому что если сам «подарок», принесенный курьером в аккуратно запечатанной коробке без малейших опознавательных знаков, вопросов не вызывал, то вот приложенная к нему записка…
Вздохнув, Марис бросил глухо стукнувшую упаковку на стол, чуть не сшибив посуду.
Записка, на самом деле, тоже вопросов не вызывала, если так подумать. И предъявлять Шаррату хоть какие-то претензии он не имел никакого права. Нет, у него было право принимать решения в этом доме, но в подобной ситуации он мог решать только одно: утаить случившееся, вернуться к недоделанному ужину и уладить возможные проблемы самому или все-таки поделиться, обдумав их вдвоем. И, видят боги Леса, он бы предпочел первый вариант. Но тот мог обернуться неприятностями в самый неподходящий момент.
Что ж… Марис знал, на что шел, когда затевал все это.
А ведь начало больше напоминало анекдот о слишком настырном фанате. Марис и был этим фанатом, и только он один знал, чего ему стоило раздобыть форму техника «Черного дротика», а после — пролезть в ней мимо охраны, оказавшись на поле ровно в тот момент, когда репортеры активно фотографировали болид победителя, самого гонщика и выстроившуюся рядом с ним команду поддержки. И как-то не сразу до всех дошло, что в команде полагается быть семерым, а не восьмерым, и что одна светлоэльфийская рожа — лишняя… Марис к тому моменту получил то, о чем мечтал — фото, и даже не возражал, когда встрепенувшаяся наконец охрана повела его к выходу.
Ледяные мурашки побежали по спине, когда на плечо легла рука Шаррата, и он, улыбаясь, предложил поехать отмечать с ними, раз уж в команде пополнение. От белозубой улыбки на черном лице дроу подкашивались ноги, но… Марис согласился, причем весьма нахально. Как хватило смелости — сам не понял, как оказался после в баре, дорогом, как не всякий ресторан — тоже. Шутка затянулась настолько, что с утра, проснувшись с дикой головной болью, он даже не удивился, обнаружив себя в незнакомом гостиничном номере, залитую кровью подушку рядом и мирно спящего на ней Шаррата с изрядно разбитой рожей. Только отметил приятную усталость в теле, единственный намек на ночь, которой, к сожалению, совершенно не помнил. И когда Шаррат распахнул глаза, стоило шевельнуться, не нашел ничего лучше, чем предложить повторить на трезвую голову.
Нахальством, кажется, и зацепил. Потому что мало кто, обнаружив себя в постели с дроу, не предпочел бы тактическое отступление, полное радости за каким-то чудом уцелевшую шкуру. Особенно, если этим дроу был самый отчаянный профессиональный гонщик, о котором легенд ходило больше, чем о половине его коллег разом. Особенно, если ты каким-то образом умудрился набить ему морду.
Это тоже зацепило, Марис понял, когда узнал Шаррата получше.
С дроу вообще предпочитали не связываться. Светлые-то эльфы себе на уме, и, оскорбив их, никогда не угадаешь, откуда и как последует месть. На их темных сородичах и вовсе был слишком тонкий налет цивилизованности, в любой момент готовый испариться, а под ним таилась холодная матовая сталь, которую ни один дроу не постеснялся бы всадить обидчику в горло. Или по-тихому, в спину, как любили в их подземельях.
Именно поэтому дроу были завсегдатаями в тех местах, где могли дать выход своей агрессии и потребности в адреналине. Подпольные бои и магические дуэли, и все остальное, подобное этому… Гонки были, пожалуй, одним из немногих легальных выходов. Любительские в Сольване как раз не так давно легализовали, построив под них специальные треки, а что касалось профессиональных — для них нашли целый мир, Талос, состоящий из безжизненных острозубых гор и таких же бесплодных каменистых пустынь. Маги развернулись там на полную, строя трассы на любые вкусы. Ничто не мешало показать скорость болидов и быстроту реакции их пилотов.
Шаррат был одним из лучших. Самым сумасшедшим, как думалось Марису. Порой Шаррат проворачивал такие трюки, что, казалось, ему не выжить, но каждый раз мнимое безумие оказывалась идеально точным расчетом. Он ходил по грани — и обожал делать это в любой ситуации. И Марис стал для него еще одной такой гранью.
— Вечера, — тихо шелестнуло сзади.
Марис кивнул, обернувшись. Это не было приветствием — скорее просто вежливым «Я здесь», чтобы не сработали вбитые смертельными интригами в кровь множества поколений рефлексы. Те самые, из-за которых Марис никогда не приближался к Шаррату со спины без предупреждения.
Сейчас Шаррат стоял на пороге кухни и с интересом рассматривал лежащий среди мисок и вымытых овощей «подарок». Наконец он перевел взгляд на Мариса, приподняв рассеченную шрамом бровь. Уголок рта тоже приподнялся в предвкушающей ухмылке.
— Доставили с час назад.
Вздохнув, Марис бросил глухо стукнувшую упаковку на стол, чуть не сшибив посуду.
Записка, на самом деле, тоже вопросов не вызывала, если так подумать. И предъявлять Шаррату хоть какие-то претензии он не имел никакого права. Нет, у него было право принимать решения в этом доме, но в подобной ситуации он мог решать только одно: утаить случившееся, вернуться к недоделанному ужину и уладить возможные проблемы самому или все-таки поделиться, обдумав их вдвоем. И, видят боги Леса, он бы предпочел первый вариант. Но тот мог обернуться неприятностями в самый неподходящий момент.
Что ж… Марис знал, на что шел, когда затевал все это.
А ведь начало больше напоминало анекдот о слишком настырном фанате. Марис и был этим фанатом, и только он один знал, чего ему стоило раздобыть форму техника «Черного дротика», а после — пролезть в ней мимо охраны, оказавшись на поле ровно в тот момент, когда репортеры активно фотографировали болид победителя, самого гонщика и выстроившуюся рядом с ним команду поддержки. И как-то не сразу до всех дошло, что в команде полагается быть семерым, а не восьмерым, и что одна светлоэльфийская рожа — лишняя… Марис к тому моменту получил то, о чем мечтал — фото, и даже не возражал, когда встрепенувшаяся наконец охрана повела его к выходу.
Ледяные мурашки побежали по спине, когда на плечо легла рука Шаррата, и он, улыбаясь, предложил поехать отмечать с ними, раз уж в команде пополнение. От белозубой улыбки на черном лице дроу подкашивались ноги, но… Марис согласился, причем весьма нахально. Как хватило смелости — сам не понял, как оказался после в баре, дорогом, как не всякий ресторан — тоже. Шутка затянулась настолько, что с утра, проснувшись с дикой головной болью, он даже не удивился, обнаружив себя в незнакомом гостиничном номере, залитую кровью подушку рядом и мирно спящего на ней Шаррата с изрядно разбитой рожей. Только отметил приятную усталость в теле, единственный намек на ночь, которой, к сожалению, совершенно не помнил. И когда Шаррат распахнул глаза, стоило шевельнуться, не нашел ничего лучше, чем предложить повторить на трезвую голову.
Нахальством, кажется, и зацепил. Потому что мало кто, обнаружив себя в постели с дроу, не предпочел бы тактическое отступление, полное радости за каким-то чудом уцелевшую шкуру. Особенно, если этим дроу был самый отчаянный профессиональный гонщик, о котором легенд ходило больше, чем о половине его коллег разом. Особенно, если ты каким-то образом умудрился набить ему морду.
Это тоже зацепило, Марис понял, когда узнал Шаррата получше.
С дроу вообще предпочитали не связываться. Светлые-то эльфы себе на уме, и, оскорбив их, никогда не угадаешь, откуда и как последует месть. На их темных сородичах и вовсе был слишком тонкий налет цивилизованности, в любой момент готовый испариться, а под ним таилась холодная матовая сталь, которую ни один дроу не постеснялся бы всадить обидчику в горло. Или по-тихому, в спину, как любили в их подземельях.
Именно поэтому дроу были завсегдатаями в тех местах, где могли дать выход своей агрессии и потребности в адреналине. Подпольные бои и магические дуэли, и все остальное, подобное этому… Гонки были, пожалуй, одним из немногих легальных выходов. Любительские в Сольване как раз не так давно легализовали, построив под них специальные треки, а что касалось профессиональных — для них нашли целый мир, Талос, состоящий из безжизненных острозубых гор и таких же бесплодных каменистых пустынь. Маги развернулись там на полную, строя трассы на любые вкусы. Ничто не мешало показать скорость болидов и быстроту реакции их пилотов.
Шаррат был одним из лучших. Самым сумасшедшим, как думалось Марису. Порой Шаррат проворачивал такие трюки, что, казалось, ему не выжить, но каждый раз мнимое безумие оказывалась идеально точным расчетом. Он ходил по грани — и обожал делать это в любой ситуации. И Марис стал для него еще одной такой гранью.
— Вечера, — тихо шелестнуло сзади.
Марис кивнул, обернувшись. Это не было приветствием — скорее просто вежливым «Я здесь», чтобы не сработали вбитые смертельными интригами в кровь множества поколений рефлексы. Те самые, из-за которых Марис никогда не приближался к Шаррату со спины без предупреждения.
Сейчас Шаррат стоял на пороге кухни и с интересом рассматривал лежащий среди мисок и вымытых овощей «подарок». Наконец он перевел взгляд на Мариса, приподняв рассеченную шрамом бровь. Уголок рта тоже приподнялся в предвкушающей ухмылке.
— Доставили с час назад.
Страница 1 из 3
