Хороший игрок

— Ни с кем не живешь, — как бы между прочим констатировал он, выныривая из чужого сознания, — но это не беда. Задницу растягиваешь очень часто. Так что наш сегодняшний эксперимент значимых неудобств тебе не принесет, а мы зато проверим, так ли хороши твои товары.

— Нет, Кингсли, ты не посмеешь, — зло выкрикнул Люциус, ерзая и бесполезно дергая веревки.

— Посмею, еще как! — Шеклболт выхватил палочку, и кресло под ним заходило ходуном.

Сидение стало жестче и выдвинулось, приподнимая колени. Люциус внезапно почувствовал холод и понял, что его лишили одежды. Попытавшись сдвинуть колени, он был резко остановлен новой порцией веревок, которая вылезла из подлокотников, обхватывая икры и широко разводя согнутые ноги. Холодок пробежался по ягодицам, которые стали открыты благодаря такой позе.

— Нет, Кингсли, что ты делаешь? — спросил он, понимая, как по-блядски развратно выглядит сейчас.

— Ничего особенного, по старому знакомству, так сказать, поработаю с твоей ненасытной задницей. Не волнуйся, я без излишков, — он взмахнул палочкой, накладывая Очищающее.

Люциус ощутил, как от знакомого холодка начинает напрягаться пах, в предвкушении предстоящих игр. Его начинало вести, пусть и едва ощутимо, но член уже полувстал, и Люциус чуть не ляпнул:

— А как же смазывающее? — но вовремя прикусил язык.

Шеклболт подошел к камину в углу и нырнул, отдавая распоряжение кому-то на том конце каминной сети, до Люциуса доходили только обрывки фраз, но и этого хватило, чтобы то впадать в жар, то ощущать холодок страха:

— Доставить как можно быстрее… фалоимитатор кинг-сайз, черный, да… плаг с рубином… радужный гелевый двусторонний… для сосков в виде змеек… крупная четыре на два дюйма каждое звено. Смотри, если что-то подозрительное, тоже прихвати, — закончил перечислять он. — И через камин, я занят — не беспокоить, понял? Всех по домам, — добавил он, уменьшая пламя.

Когда он обернулся к Люциусу, член у него уже полностью стоял, призывно демонстрируя Шеклболту выступившую на кончике прозрачную слезу смазки. Стыдно было признать, но даже перечень этих игрушек, сказанный Шеклболтом будничным тоном, вызывал яркую волну возбуждения.

— Так, что тут у нас, — спросил тот, подходят опять к нему.

Разглядывая окончательно возбудившегося Люциуса, он погладил того по бедру, резко шлепнув по ягодице, обхватил ноющие в ожидании ласки яйца, взвешивая в руке, а затем чуть оттянул их, внезапно отпуская. Его касания были резкими, но до мушек перед глазами сексуальными и обещающими бОльшего.

Доставая из внутреннего кармана спрятанную туда ранее палочку, Шеклболт наколдовал обильную горсть какой-то густой жидкости, в которой Люциус с трудом узнал смазку.

— Желаешь подготовиться или на сухую? — усмехнулся Шеклболт, увидев что-то в его лице. — Не всегда, да, но бывает?

Беспринципный, черный, как ночь, взгляд сверлил его, ожидая ответа.

— Бывает, — подтвердил немного охрипшим голосом Люциус, — но со смазкой лучше, — тихо добавил он.

— Тогда придется потерпеть, смазывать буду долго, — улыбаясь одними губами, предупредил он, — я, как ты знаешь, все делаю тщательно.

Растирая между пальцев небольшое количество смазки, он поднес их к сжатому сфинктеру, обрамленному тонкими светлыми волосками. Кружащими движениями, он то широко обводил его, то проходился по самой звездочке, дразня и вынуждая раскрыться.

Люциус сдерживался что есть сил, но яйца начинало ломить от жгучего желания. Расслабляя проход, он почти сразу же почувствовал холодок от скользких от смазки пальцев — Шеклболт проталкивал сразу два. Второй рукой он кружил вокруг мошонки, слегка задевая аккуратно остриженными ногтями поджавшиеся яйца.

Осознание абсолютной развратности происходящего заставило Люциуса сморгнуть марево возбуждения, чтобы собрать крупицы сознания и посмотреть вниз. Он поперхнулся, увидев стоящего перед собой полностью одетого министра, который с закатанными рукавами орудовал между его ног смуглыми руками, блестящими от смазки.

Люциус потерял счет времени и перестал считать количество пальцев, которые сновали у него в заднице. Шеклболт сосредоточенно смотрел на него, словно гипнотизируя своим тягучим взглядом. В заднем проходе приятно распирало, когда Люциус почувствовал протискивающиеся костяшки пальцев. Он нервно вскрикнул. Чутко реагируя, Шеклболт тут же изменил тактику, добавив смазки, и стал вкручивающимися движениями входить в растянутое отверстие.

— Твоя задница такая обалденная, — прошептал он, наконец-то едва сдерживаясь: его выдавал голос, ставший немного шальным, — я могу всунуть в нее всю ладонь, а она будет продолжать так же туго обхватывать, как и в самом начале.

Четыре пальца свободно входили, и он пристраивал пятый, с которым пока, судя по всему, не получалось. Люциус шумно выдохнул, ощущая как тут же, благодаря расслаблению, и он легко проходит внутрь.