Хороший игрок

— Пожалуйста, — начал было тот, но Шеклболт его грубо оборвал.

— Кончишь так, слышишь, — наклоняясь еще ближе, рваными фразами зашептал он, — только задницей, для меня. Ты можешь, я знаю.

Люциус стонал, все больше прикусывая и так уже израненные губы. Его выгибало каждый раз, когда орудующий в его заднице искусственный член задевал простату. Кровь стучала в висках все быстрее и быстрее, оглушая его.

— Кончи для меня, — вгоняя черный гигант в раздолбанную задницу до упора, прорычал Шеклболт, вызывая цепную реакцию в напряженном до предела, возбужденном теле.

Бегущий по позвонкам электрический разряд ударил за яйца, вызывая яркие всполохи фейерверка перед зажмуренными глазами. Тело скрутило от неожиданного оргазма такой силы, что магическим выбросом разорвало путы на руках и ногах Люциуса. Чувствуя затихающими импульсами, как сжимается зад, провожая выскальзывающую дубину, все еще оглушенный пережитыми ощущениями, он с трудом приоткрыл глаза.

Шеклболт выглядел взволнованно: он внимательно смотрел на него, успокаивающе поглаживая по бедру, будто выискивая что-то, заглядывал в глаза.

— Как ты? — глухо спросил он. — Прости, я, кажется, перегнул палку.

Облизав сухие болезненно пульсирующие губы, Люциус с полуулыбкой хрипло ответил:

— Нет, палка была вполне твердой, не сомневайся.

Щека Шеклболта неестественно дернулась, и тот попытался отойти. Свободными от пут руками Люциус цепко схватил его за рукава мантии, притягивая к себе.

— Куда собрался? — все еще хрипло спросил он, не скрывая игривых ноток в голосе. — Кажется, здесь кончил только я.

Аккуратно вылепленные смуглые ноздри Шеклболта раздувались, вызывая воспоминания о еще одном явном признаке его негодования. Он был так же напряжен до предела и откровенно взбешен.

— Прекрати, сейчас ты захочешь либо проклясть меня, либо сбежишь еще дальше, чем в прошлый раз, — сказал разочарованно тот.

— Я — прокляну? — Люциус тихо засмеялся, обхватывая не менее толстый ствол, чем тот, который только что покинул его задницу. — Ты меня с кем-то путаешь.

— А и правда, запамятовал, — наигранно спокойно ответил Шеклболт, со злостью в голосе добавляя: — Ты же не можешь спокойно пропустить хоть один шоколадный член — слюни так и текут. Давно не отсасывал, соскучился?

Люциус сморгнул обиду, абсолютно ясно понимая, что у Шеклболта могут быть причины пытаться быть грубым. Да и весь «следственный эксперимент» попахивал личными мотивами, он уже давно понял это, скрывать не было смысла. Но его бывший любовник продолжал играть в холодность и безразличие.

— Да, дай мне отсосать, я сгораю от желания, — по-блядски высовывая язык и делая им соответствующие движения, промурлыкал он, сползая с кресла на пол и вставая перед ним на колени.

Шеклболта не нужно было просить дважды. Он стукнул головкой по губам, вынуждая их открыться. Заполняя собой весь рот Люциуса, Шеклболт и не думал остановиться, резкими короткими движениями он стал долбить его прямо в гостеприимную глотку. Слезы брызнули у того из глаз, а из уголка губ подтекали слюни, стекая по подбородку вниз. Шеклболт намотал белые пряди на кулак, вынуждая откинуться назад. Черный член с пошлым звуком вышел у него изо рта, шлепнув мокрой от слюны головкой по щеке.

— Мой член такой же вкусный, как у других? — с вызовом спросил Шеклболт, сверкая глазами.

— Твой — самый сладкий, — глядя на него шальным взглядом, хрипло ответил Люциус, поворачивая голову и обхватывая головку.

Шеклболт зарычал, опять врываясь во влажную глубину оттраханной глотки. Люциус почувствовал, что головка перекрыла доступ к кислороду. Он схватил любовника за бедра, намереваясь оттолкнуть, но в этот момент тот с громким стоном, переходящим в рык, ударил струей ароматной спермы в самое нутро. Заливая ее в Люциуса, он продолжал насаживать его голову на пульсирующий член, вливая все новые и новые порции. С трудом успевая глотать, Люциус чувствовал слезы, стекающие по разгоряченным щекам. Он посмотрел наверх, в такие знакомые темные глаза и с удивлением увидел в них неприкрытую боль. Осознание случившегося и ясное доказательство ярких эмоций, которые смели умело выстроенные любовником барьеры, накрыли Люциуса с головой. Марево экстаза рассеялось без следа. Карты были на столе, но яснее ему не стало.

Вместо эпилога

Сильные руки помогли ему подняться. Люциус обхватил его за плечи, повисая на Шеклболте.

— Кинг, ты чего? — прошептал он.

— Ты не понимаешь, как я боялся, — очень тихо ответил тот.

— Боялся порвать мне глотку? — усмехнулся Люциус.

Кингсли нахмурился, медля с ответом.

— Ты мне явно дал понять два года назад, что никогда не захочешь никаких отношений со мной, — глухо сказал он, отводя глаза.

— Какая теперь разница, что я болтал два года назад? — спросил Люциус.