Фандом: Сотня. Сэм Фокс запомнила этого парня с первого дня на Земле… И не сказать, что она была этому рада.
Добавить в моё избранное
47 мин, 55 сек 17871
Выскочила, огляделась — никто не обращал на нее внимания, да и некому особо было, — и пошла к челноку, не оборачиваясь.
На следующий день в коптильне вспыхнул пожар, Сэм сперва испугалась — Мёрфи работал внутри, — но увидела его живым и невредимым, снова бросающимся в драку, и страх сменился вчерашней обидой. Ведет себя, как всегда. О ней даже не вспоминает… Ну и пусть.
А потом была охота, потом пропали Кларк, Финн и Монти, а ребята принесли раненого Майлза, общая тревожность снова стала зашкаливать, и Сэм стало не до девчачьих страданий. Когда Мёрфи убил Майлза и заперся в челноке, захватив Джаспера, а потом Беллами, ей окончательно стало ясно, что он сделал ей одолжение, выгнав тогда из своей палатки. Если бы хоть кто-то знал, что она спала с ним, — ей бы было несладко сейчас. А так она только перед собой выглядела идиоткой, доверившейся убийце и предателю. Это было неприятно, но терпимо.
И все же, когда ребята ворвались в челнок, освободив Беллами, ей снова стало страшно — они были так злы, что пристрелили бы Мёрфи, не задумываясь. И когда раздался взрыв на третьем уровне, у нее внутри словно что-то оборвалось. Она не сразу уловила, что ее уже какое-то время теребил Джаспер:
— Фокс, да все хорошо! Я жив, Беллами жив, все нормально! Только Мёрфи ушел, гад… Но Беллами сказал, что земляне о нем позаботятся, так что не переживай! Все же хорошо! А мы сейчас пойдем за Монти, Кларк и Финном… слышишь?
Она кивала, даже улыбалась, а в голове стучала одна мысль, которую она не хотела заглушать: «Не позволяй им себя поймать, только не снова. Только выживи, Джон, пожалуйста»…
Им постоянно твердили, что они в безопасности. Что тут им ничто не угрожает, что ни земляне — Посторонние, как их называли в горе — с их стрелами, ни дикие звери, ни радиация сюда не проникнут. Однако Сэм предпочла бы их незащищенный лагерь после нападения. С землянами они уже разобрались, радиация, как выяснилось, им была не страшна, а с дикими зверями прекрасно справлялись Беллами и Джон с остальными охотниками…
Джон. Вот кого ей точно не хватало. Несмотря на то, как они расстались, она уже была готова все забыть, простить, только бы он был жив, только бы был рядом, пусть и не с ней. Хотя почему-то с каждым днем крепла уверенность, что если бы он не устроил этот вот спектакль с побегом из челнока, то у нее получилось бы его удержать. Она же видела, чувствовала, что ему было с ней хорошо, и не только во время секса. Сэм все поняла бы чуть позже и объяснила бы ему, что он зря так резко все оборвал. Сейчас, по здравому размышлению Сэм осознала, что он прогнал ее тогда только для того, чтобы его тень изгоя не падала на нее… Сделал больно и ей, и, конечно, себе. Сэм помнила, как отчаянно он ее обнимал, перед тем как решиться выгнать. Дурак. Ей было так наплевать уже на мнение всех окружающих, даже на мнение Джаспера… Она помнила и свои чувства у челнока, когда вздыхала с облегчением, радуясь, что никто не знает о ее отношениях с Джоном, потому что быть с убийцей и предателем — ужасно. Сейчас от этих чувств осталось только сожаление о том, какая она дура. Дура, потому что позволила ему сыграть на ее смятении, обиде и смущении, позволила себе закрыть глаза на все хорошее, что она знала о Джоне, и помнить только то, что он убил Коннора и Майлза. Которые его самого убили чуть раньше, о чем все благополучно забыли, и она тоже.
Но сейчас все стало предельно ясно, все на своих местах. Только вот самого Джона рядом не было. Может, уже никогда и не будет… И когда эта мысль во всей своей очевидности вставала перед ней, Сэм становилось очень больно, горько и страшно. Страшно, несмотря на кажущееся благополучие и спокойствие их новой жизни в горе. Джаспер и Монти говорили, что их спасли. Им помогли. Им оказали услугу. Только вот Сэм не просила ее спасать. И никто из них не просил. Они справились с землянами сами. И теперь почти все хотели жить под голубым небом, а не в бетонном бункере под землей без шанса выбраться. Это хуже Ковчега… Но горные люди говорили, что Ковчег разбился, и что выжили только они. И осознание одиночества многих сбивало с толку, многие, хоть и хотели на поверхность, боялись даже говорить об этом. Ведь тут безопасно.
Только вот Сэм не чувствовала этой безопасности.
На следующий день в коптильне вспыхнул пожар, Сэм сперва испугалась — Мёрфи работал внутри, — но увидела его живым и невредимым, снова бросающимся в драку, и страх сменился вчерашней обидой. Ведет себя, как всегда. О ней даже не вспоминает… Ну и пусть.
А потом была охота, потом пропали Кларк, Финн и Монти, а ребята принесли раненого Майлза, общая тревожность снова стала зашкаливать, и Сэм стало не до девчачьих страданий. Когда Мёрфи убил Майлза и заперся в челноке, захватив Джаспера, а потом Беллами, ей окончательно стало ясно, что он сделал ей одолжение, выгнав тогда из своей палатки. Если бы хоть кто-то знал, что она спала с ним, — ей бы было несладко сейчас. А так она только перед собой выглядела идиоткой, доверившейся убийце и предателю. Это было неприятно, но терпимо.
И все же, когда ребята ворвались в челнок, освободив Беллами, ей снова стало страшно — они были так злы, что пристрелили бы Мёрфи, не задумываясь. И когда раздался взрыв на третьем уровне, у нее внутри словно что-то оборвалось. Она не сразу уловила, что ее уже какое-то время теребил Джаспер:
— Фокс, да все хорошо! Я жив, Беллами жив, все нормально! Только Мёрфи ушел, гад… Но Беллами сказал, что земляне о нем позаботятся, так что не переживай! Все же хорошо! А мы сейчас пойдем за Монти, Кларк и Финном… слышишь?
Она кивала, даже улыбалась, а в голове стучала одна мысль, которую она не хотела заглушать: «Не позволяй им себя поймать, только не снова. Только выживи, Джон, пожалуйста»…
Никто не придет
В горе Сэм больше всего скучала по звездному небу. Когда она это сказала, на нее посмотрели как на ненормальную. Неужели не хватило на Ковчеге? Не хватило. Земное небо совсем другое, не то, что в иллюминатор станции. И Сэм на него еще не насмотрелась. А здесь не было неба. Все, как на Ковчеге, только вместо металла и пластика — бетон и побрякушки на стенах, в которых даже иллюминаторов не было. И воздух ненастоящий. После простора поверхности снова сидеть в замкнутом пространстве, да еще как в Верхнем секторе — общее помещение с рядами коек… Вместе весело, конечно, но почему-то Сэм хотелось в тишину маленькой палатки на троих.Им постоянно твердили, что они в безопасности. Что тут им ничто не угрожает, что ни земляне — Посторонние, как их называли в горе — с их стрелами, ни дикие звери, ни радиация сюда не проникнут. Однако Сэм предпочла бы их незащищенный лагерь после нападения. С землянами они уже разобрались, радиация, как выяснилось, им была не страшна, а с дикими зверями прекрасно справлялись Беллами и Джон с остальными охотниками…
Джон. Вот кого ей точно не хватало. Несмотря на то, как они расстались, она уже была готова все забыть, простить, только бы он был жив, только бы был рядом, пусть и не с ней. Хотя почему-то с каждым днем крепла уверенность, что если бы он не устроил этот вот спектакль с побегом из челнока, то у нее получилось бы его удержать. Она же видела, чувствовала, что ему было с ней хорошо, и не только во время секса. Сэм все поняла бы чуть позже и объяснила бы ему, что он зря так резко все оборвал. Сейчас, по здравому размышлению Сэм осознала, что он прогнал ее тогда только для того, чтобы его тень изгоя не падала на нее… Сделал больно и ей, и, конечно, себе. Сэм помнила, как отчаянно он ее обнимал, перед тем как решиться выгнать. Дурак. Ей было так наплевать уже на мнение всех окружающих, даже на мнение Джаспера… Она помнила и свои чувства у челнока, когда вздыхала с облегчением, радуясь, что никто не знает о ее отношениях с Джоном, потому что быть с убийцей и предателем — ужасно. Сейчас от этих чувств осталось только сожаление о том, какая она дура. Дура, потому что позволила ему сыграть на ее смятении, обиде и смущении, позволила себе закрыть глаза на все хорошее, что она знала о Джоне, и помнить только то, что он убил Коннора и Майлза. Которые его самого убили чуть раньше, о чем все благополучно забыли, и она тоже.
Но сейчас все стало предельно ясно, все на своих местах. Только вот самого Джона рядом не было. Может, уже никогда и не будет… И когда эта мысль во всей своей очевидности вставала перед ней, Сэм становилось очень больно, горько и страшно. Страшно, несмотря на кажущееся благополучие и спокойствие их новой жизни в горе. Джаспер и Монти говорили, что их спасли. Им помогли. Им оказали услугу. Только вот Сэм не просила ее спасать. И никто из них не просил. Они справились с землянами сами. И теперь почти все хотели жить под голубым небом, а не в бетонном бункере под землей без шанса выбраться. Это хуже Ковчега… Но горные люди говорили, что Ковчег разбился, и что выжили только они. И осознание одиночества многих сбивало с толку, многие, хоть и хотели на поверхность, боялись даже говорить об этом. Ведь тут безопасно.
Только вот Сэм не чувствовала этой безопасности.
Страница 11 из 13
