Фандом: Шерлок BBC, Элементарно. — В участок пришла женщина. Она хочет тебя видеть. Её зовут Джоан Ватсон, и она утверждает, что живёт в Америке с детективом по имени Шерлок Холмс. А самое главное, — Лестрейд понижает голос, — что и на сумасшедшую она не похожа.
Добавить в моё избранное
40 мин, 39 сек 17170
Вы сравниваете, вам больно. Вы не можете сосредоточиться, вас это убивает. Но это же подстёгивает ваш мозг работать быстрее, искать решение.
Шерлок резко вскакивает, табурет падает, вилка летит на пол.
— Повторите!
— Что? Что именно?
— Вы сказали, это меня убивает. И это же подстёгивает. И я ищу решение. Мотивация. Отчаянное желание. Критическая ситуация. Но главное — эмоции. Конечно же, — он выхватывает из кармана дневник Гранта. — Грант проводил опыты не для того, чтобы сделать имя, он не настолько честолюбив. Не для науки, наука и так занимает всю его жизнь. У него был другой мотив! Его речь в лаборатории — чушь! Он тоже ищет решение!
— Хотите сказать, Грант уже сталкивался с прохождением человека из одной вселенной в другую? — недоверчиво уточняет Джоан.
— О, я уверен! Помните, что вы сказали о двух годах без Шерлока? Это была утрата. Пустота. Вам пришлось начинать заново, и всё это время вы ждали. Грант не ждёт, он приближает событие. Возьмите синюю папку на диване, я позвоню Майкрофту.
— Что вы собираетесь сделать?
— Грант сядет в тюрьму, но, поскольку он работал в секретной лаборатории, сейчас он ожидает суда в МИ5. Официально его будут судить за причастность к созданию оружия массового поражения. Или за шпионаж. Полагаю, потребуется время, чтобы определиться. Так что у нас есть шанс поговорить с ним об истоках его работы. Поторопитесь!
— … Знаете, что отличает вас от моего Шерлока? — спрашивает Джоан, как только они садятся в кэб. — Он всегда даёт мне допить смузи.
Пребывание в камере Гранта не красит. Он сутулится и не смотрит в глаза. Значит, уже догадался, за что может сесть, — или из него просто тянут информацию. Второе более вероятно. Комната для допросов, куда их приводит один из офицеров, небольшая, холодная, стены выкрашены в грязно-зелёный цвет. Очевидно, не лучшее помещение в здании. Грант таращится в стол, бренчит наручниками и не поднимает головы.
— Прежде чем мы начнём, хочу вас предупредить: исход этого разговора может повлиять на вашу судьбу, — отрывисто произносит Шерлок. — Если сейчас вы будете говорить правду, то можете оказаться не в Уормвуд-Скрабс, а где-нибудь в Паркхёрст и сидеть не всю оставшуюся жизнь, а лет пять.
Грант скользит по Шерлоку безучастным взглядом, но ничего не говорит.
Значит, ва-банк.
— Как вы попали в эту плоскость?
Джоан вынуждена призвать на помощь всё своё хладнокровие, чтобы удержать лицо. Пока они ехали к Темз-хаус, Шерлок в тысячный раз листал блокнот Гранта, а она пересматривала на ноутбуке видео с прохождением мыши через трещину в пространстве. О стратегии допроса они, разумеется, не договорились.
Грант бледнеет.
— Ну же, — Шерлок нетерпеливо подаётся вперёд. — Облегчите свою участь. Расскажите, что произошло шестнадцать лет назад.
— Шестнадцать лет, два месяца и двадцать дней назад, — глухо поправляет его Грант. — Мне был сорок один год.
— Что произошло?
— То же, что с вами, — он кивает на Джоан. — Думаете, я не понял, что с вами не так? Я следил за трещинами с тех пор, как попал в «Баскервиль», глаз с них не сводил, и вот приборы фиксируют двойной всплеск в разных районах Лондона, а через несколько часов к нам прибывает лично Майкрофт Холмс. И вы. Я с первого взгляда понял, что с вами что-то не так. Уж я-то знаю, каково это — оказаться чёрт знает где, чувствовать себя грёбаным вырванным кустом, который уже никогда не сможет прижиться нормально! У вас в глазах то же самое, — он маниакально улыбается. — Здорово, да? Я мог бы помочь, а меня засунули сюда. А потом отправят ещё дальше, туда, где не светит солнце. И вы, Холмс, такой наивный. Думаете, я буду гнить в тюрьме. Да я даже не доживу до её ворот, а если и доживу, больше одной ночи мне не светит.
Грант устало поводит плечом (старая рана, вероятнее всего, перелом, болит перед дождём — на улице дождь? Шерлок не уверен). Он продолжает, сначала медленно, потом всё больше распаляясь.
— Я родился в Советском Союзе, отец был физиком-ядерщиком, мать всю жизнь проработала с ним бок о бок. Я всегда хотел стать врачом, но кто же мне даст, в такой-то семье. Пошёл по стопам, так сказать. Подавал большие надежды. Мне нравилась наука — она лучше, чем люди. Люди только и делают, что требуют. А наука благодарная. Ты в неё вкладываешь, она тебе воздаёт по заслугам, всё честно. Потом Союз развалился, я уехал в Штаты. Стал Виктором Грантом. В России учёным делать было нечего, разве что подыхать с голоду, — он заканчивает фразу витиеватым ругательством на русском, которое Шерлок помнит ещё со времён своих скитаний по Восточной Европе. — А американцы хорошо платили за мозги. За десять лет я сделал какое-никакое имя, правда, в узких кругах, но вся жизнь была впереди. Получил степень, собирался жениться. А потом… — он замолкает и снова принимается дёргать плечом.
Шерлок резко вскакивает, табурет падает, вилка летит на пол.
— Повторите!
— Что? Что именно?
— Вы сказали, это меня убивает. И это же подстёгивает. И я ищу решение. Мотивация. Отчаянное желание. Критическая ситуация. Но главное — эмоции. Конечно же, — он выхватывает из кармана дневник Гранта. — Грант проводил опыты не для того, чтобы сделать имя, он не настолько честолюбив. Не для науки, наука и так занимает всю его жизнь. У него был другой мотив! Его речь в лаборатории — чушь! Он тоже ищет решение!
— Хотите сказать, Грант уже сталкивался с прохождением человека из одной вселенной в другую? — недоверчиво уточняет Джоан.
— О, я уверен! Помните, что вы сказали о двух годах без Шерлока? Это была утрата. Пустота. Вам пришлось начинать заново, и всё это время вы ждали. Грант не ждёт, он приближает событие. Возьмите синюю папку на диване, я позвоню Майкрофту.
— Что вы собираетесь сделать?
— Грант сядет в тюрьму, но, поскольку он работал в секретной лаборатории, сейчас он ожидает суда в МИ5. Официально его будут судить за причастность к созданию оружия массового поражения. Или за шпионаж. Полагаю, потребуется время, чтобы определиться. Так что у нас есть шанс поговорить с ним об истоках его работы. Поторопитесь!
— … Знаете, что отличает вас от моего Шерлока? — спрашивает Джоан, как только они садятся в кэб. — Он всегда даёт мне допить смузи.
Пребывание в камере Гранта не красит. Он сутулится и не смотрит в глаза. Значит, уже догадался, за что может сесть, — или из него просто тянут информацию. Второе более вероятно. Комната для допросов, куда их приводит один из офицеров, небольшая, холодная, стены выкрашены в грязно-зелёный цвет. Очевидно, не лучшее помещение в здании. Грант таращится в стол, бренчит наручниками и не поднимает головы.
— Прежде чем мы начнём, хочу вас предупредить: исход этого разговора может повлиять на вашу судьбу, — отрывисто произносит Шерлок. — Если сейчас вы будете говорить правду, то можете оказаться не в Уормвуд-Скрабс, а где-нибудь в Паркхёрст и сидеть не всю оставшуюся жизнь, а лет пять.
Грант скользит по Шерлоку безучастным взглядом, но ничего не говорит.
Значит, ва-банк.
— Как вы попали в эту плоскость?
Джоан вынуждена призвать на помощь всё своё хладнокровие, чтобы удержать лицо. Пока они ехали к Темз-хаус, Шерлок в тысячный раз листал блокнот Гранта, а она пересматривала на ноутбуке видео с прохождением мыши через трещину в пространстве. О стратегии допроса они, разумеется, не договорились.
Грант бледнеет.
— Ну же, — Шерлок нетерпеливо подаётся вперёд. — Облегчите свою участь. Расскажите, что произошло шестнадцать лет назад.
— Шестнадцать лет, два месяца и двадцать дней назад, — глухо поправляет его Грант. — Мне был сорок один год.
— Что произошло?
— То же, что с вами, — он кивает на Джоан. — Думаете, я не понял, что с вами не так? Я следил за трещинами с тех пор, как попал в «Баскервиль», глаз с них не сводил, и вот приборы фиксируют двойной всплеск в разных районах Лондона, а через несколько часов к нам прибывает лично Майкрофт Холмс. И вы. Я с первого взгляда понял, что с вами что-то не так. Уж я-то знаю, каково это — оказаться чёрт знает где, чувствовать себя грёбаным вырванным кустом, который уже никогда не сможет прижиться нормально! У вас в глазах то же самое, — он маниакально улыбается. — Здорово, да? Я мог бы помочь, а меня засунули сюда. А потом отправят ещё дальше, туда, где не светит солнце. И вы, Холмс, такой наивный. Думаете, я буду гнить в тюрьме. Да я даже не доживу до её ворот, а если и доживу, больше одной ночи мне не светит.
Грант устало поводит плечом (старая рана, вероятнее всего, перелом, болит перед дождём — на улице дождь? Шерлок не уверен). Он продолжает, сначала медленно, потом всё больше распаляясь.
— Я родился в Советском Союзе, отец был физиком-ядерщиком, мать всю жизнь проработала с ним бок о бок. Я всегда хотел стать врачом, но кто же мне даст, в такой-то семье. Пошёл по стопам, так сказать. Подавал большие надежды. Мне нравилась наука — она лучше, чем люди. Люди только и делают, что требуют. А наука благодарная. Ты в неё вкладываешь, она тебе воздаёт по заслугам, всё честно. Потом Союз развалился, я уехал в Штаты. Стал Виктором Грантом. В России учёным делать было нечего, разве что подыхать с голоду, — он заканчивает фразу витиеватым ругательством на русском, которое Шерлок помнит ещё со времён своих скитаний по Восточной Европе. — А американцы хорошо платили за мозги. За десять лет я сделал какое-никакое имя, правда, в узких кругах, но вся жизнь была впереди. Получил степень, собирался жениться. А потом… — он замолкает и снова принимается дёргать плечом.
Страница 8 из 12
