За чертой

Отсюда ваш греческий салат. Ваша рубашка идеально подходит к костюму, шарф — к пальто. Вся косметика в ванной одной марки. В квартире беспорядок, но вы прекрасно в нём ориентируетесь, значит, этот беспорядок поддерживается в одном и том же виде годами. Вы всё приводите к общему знаменателю, вам нужна гармония, которую вы якобы отрицаете. Поэтому я заказала чесночный хлеб к греческому салату и сделала смузи. Внешний разлад при вкусовом сочетании. Белое вино подошло бы больше, но, как я понимаю, даже поесть во время расследования — большая роскошь, а алкоголь совершенно непозволителен.

Шерлок вздёргивает бровь.

— А, смузи. У вас есть блендер и яблоки. А ещё я нашла залежавшийся лимон.

Шерлок чувствует, как против воли кривится уголок его рта.

— Он многому научил вас.

— Шерлок? Да. Было время, он исчез на два года. И тогда мне пришлось вспомнить каждое его слово, чтобы выжить.

— Было так опасно?

— Было так пусто.

В кухне повисает неуютная тишина. Шерлок вяло жуёт, Джоан молча орудует палочками.

— Где он был?

— Работал на британские спецслужбы. После скандала с Майкрофтом потребовалось уладить некоторые дела, где были бессильны другие специалисты. А потом он вернулся — встретил меня в противогазе посреди нашей прежней квартиры.

— Вы считаете его героем, — Шерлок кривится и принимается щипать хлеб.

Он честно ожидает отрицания или хотя бы обиды. Джоан Ватсон его удивляет.

— Не совсем, — она усмехается. — Я делаю из него героя. Кто-то должен. Он бывший наркоман и неизлечимый мизантроп, но у него огромное сердце и кипучий ум, который никогда не отдыхает, — взгляд её смягчается. — Ему кажется, что он делает недостаточно. Ему кажется, что он вредит тем, кто ему дорог. Ему кажется, что он то и дело находится в шаге от полной остановки, а для Шерлока Холмса остановиться — значит потерять себя. Потерять всё и всех. Вам-то не надо это объяснять.

Шерлок долго не отвечает. Джоан Ватсон пугающе похожа на Джона. Есть что-то в том, как она в раздражении закатывает глаза, в том, как держит вилку, размахивая ей в воздухе во время разговора, в том, как щурит глаза и втягивает воздух, когда не может сдержать гнев, и улыбается, говоря о Шерлоке. О своём Шерлоке. И всё же он ни на секунду не сомневается, что перед ним самостоятельная личность, никак не связанная с Джоном, за исключением фантастического перемещения в пространстве, которому, похоже, оба подверглись. И за исключением Шерлока Холмса как явления, которое, похоже, объединяет их больше фамилии и привычек.

— Вы никогда не думали, что он прав? — слова даются Шерлоку тяжело. Ещё тяжелее признавать, что единственный человек, с кем он может поговорить о своих страхах, — незнакомая женщина, вывалившаяся из другого мира. — Шерлок Холмс не приносит добра. И едва ли является хорошим человеком.

Лицо Джоан застывает. Она откладывает вилку и начинает говорить — тихо и медленно, не отводя от Шерлока взгляда.

— Шерлок Холмс — прекрасный человек, добрый и мудрый, забавный и бескорыстный. Шерлок Холмс — безнадёжный романтик, который умеет любить и не знает, что делать со своей потребностью в любви. Шерлок Холмс — лучшее, что может случиться с человеком, потому что мы все — ходячие развалины, молча ищущие смысл жизни, жующие чипсы и тоскующие над своими неудачами, а он никого не собирает по осколкам. Он сжигает, уничтожает тебя прежнего, старого, очищает изнутри, словно возвращает назад во времени, когда ты был моложе и уверенней в себе. Он воспитывает тебя нового — такого, каким ты всегда мечтал быть и никогда не стал бы без его помощи. Он постоянно сражается с миром и со мной, но эта борьба делает лучше нас обоих. И когда он уходит… — Джоан сглатывает. — Приходит пустота. Тебя изменили, сделали удивительным человеком, но миру не нужны удивительные люди, он вполне обходится без них. Шерлок подгоняет людей под свою мерку, но когда он исчезает, ты оказываешься слишком чутким, слишком наблюдательным, слишком разумным, и тогда остаётся просто ждать, что он вернётся. Если вы хоть раз думали, что Джону будет лучше без вас — а вы думали, я уверена! — никогда больше не возвращайтесь к этой мысли. Будьте неугомонным, непредсказуемым, высокомерным, смешным и любите его всем сердцем. Никогда его не отпускайте, — Джоан заканчивает свою речь так яростно, что почти задыхается на последнем слове.

Шерлок смотрит на неё — совершенно ошеломлённый.

— Вы сейчас говорили о нём или обо мне? — он жалеет об этих словах, едва они срываются с языка (ответ очевиден).

— О вас обоих, разумеется, — Джоан рассматривает стакан смузи, делает глоток. — Каждую секунду вы думаете о Джоне. Здесь, в «Баскервиле», в Скотланд-Ярде. Вчера я подсказала вам, какой записью эксперимента лучше воспользоваться, и вы наверняка подумали, что Джон бы тоже догадался, потому что он тоже врач, я поняла это по его кружке.