Все помнить. Всегда

Собственно, именно он и разбудил ее среди ночи, покусывая за руку и пытаясь увлечь за собой к выходу из комнаты. Недовольная Гермиона поплелась вслед за котом на кухню, уверенная, что Живоглот имел наглость разбудить ее, чтобы потребовать еды, но, увидев свет, пробивавшийся из-под двери в кухню, она прибавила шаг и буквально влетела туда, тут же застыв на месте от страха.

На полу было полно крови, а посреди кухни сидел Гарри, обрабатывая страшную рану на руке, тянувшуюся от плеча до запястья. От грохота неожиданно распахнувшейся двери он вздрогнул и столкнул со стола флакон с зельем.

— Гермиона, — простонал Гарри. — Это был последний пузырек бадьяна.

Опомнившись, Гермиона бросилась обратно, выкрикивая на ходу:

— У меня есть! У меня есть настойка бадьяна!

Вернувшись обратно на кухню, она с грохотом поставила на стол чемоданчик с зельями и достала из него большой темно-синий флакон.

— Что случилось? — спросила она, обрабатывая зельем рану Гарри и стараясь не замечать, как он шипит от боли.

— Ничего серьезного, — сквозь зубы произнес он. — Слишком устал. Не стоило мне аппарировать.

— И это ты называешь «ничего серьезного»? — воскликнула Гермиона. — Да тебя в таком состоянии могло расщепить на мелкие кусочки.

Гарри запрокинул голову на спинку стула и закрыл глаза, тяжело дыша. Гермиона обработала всю руку и забинтовала заклинанием, потом очистила и кухню от крови. Достав из чемоданчика флакон Кровевосстанавливающего зелья, она легонько провела пальцами по щеке Гарри.

— Гарри? Выпей. Ты потерял очень много крови, — тихо сказала она, глядя, как подрагивают его ресницы.

Он с трудом открыл глаза, опустошил флакон и вновь откинулся на спинку.

— Потерпи, — шептала Гермиона, придвинув другой стул вплотную, садясь рядом с Гарри и поглаживая его по волосам. — Скоро станет легче.

Гарри приоткрыл глаза и попытался подняться.

— Дико хочу лечь, — простонал он, опираясь здоровой рукой на стол.

— Осторожно, — подхватила его Гермиона.

Гарри был намного выше ее, и она сомневалась, что сможет удержать его. Однако он довольно крепко стоял на ногах, сумел дойти до спальни и рухнул на кровать. Гермиона не могла оставить его одного в таком состоянии и, сбегав на кухню за зельями, вернулась в спальню Гарри, намереваясь просидеть рядом с ним до его пробуждения.

Через час она заметила, как сквозь бинты стала просачиваться кровь. Наложив на Гарри легкое заклинание усыпления, чтобы он не проснулся от боли, Гермиона убрала бинты и, снова обработав рану бадьяном, опять забинтовала руку.

Еще через полчаса Гермиона легла рядом с Гарри, не в силах больше сидеть.

Проснулась она раньше него и опять начала осторожно обрабатывать рану.

— Как я умудрился выжить эти десять лет без тебя? — послышался хриплый голос Гарри, и Гермиона резко вскинула голову.

— Хороший вопрос, — улыбнулась она. — Ты как себя чувствуешь?

— Лучше, чем вчера, — ответил Гарри.

— Пообещай, что больше не будешь аппарировать в таком состоянии, — сказала она, наложив бинты.

— Хотелось быстрей вернуться, — отозвался он, повернувшись набок и осторожно положив руку перед собой, поморщившись от боли.

Гермиона легла рядом. Без очков она видела Гарри всего пару раз, но так близко — еще никогда. Без стеклянной преграды его глаза выглядели намного ярче, и Гермиона в который раз поразилась их необычному цвету.

— Гермиона?

Задумавшись, она не заметила, что уже несколько минут пристально смотрит на Гарри.

— Прости, я задумалась, — улыбнулась она, отводя от него взгляд.

— Интересно, о чем же?

— Если честно, то о тебе, — отозвалась она. — Не перестаю удивляться тому, как ты изменился, — ответила она на его вопросительный взгляд.

— Да, детки выросли, — усмехнулся Гарри.

Гермионе на миг показалось, что сейчас очень удачный момент для откровенного разговора, ей хотелось в это верить, но она никак не могла решиться. Боялась услышать отказ. И поэтому едва не кинулась в сторону, когда Гарри неожиданно приблизился к ней. Его глаза были уже так близко, что Гермиона могла рассмотреть каждую крапинку на их радужке, а когда она почувствовала его дыхание на своих губах, ее глаза закрылись сами собой. Она жадно впитывала в себя ощущения от этого поцелуя, желая навсегда его запомнить. Мысли в голове взорвались хаотичным фейерверком, и Гермиона не могла зацепиться ни за одну из них, чтобы в эту минуту сохранить себе здравый рассудок. Пальцы Гарри, свободные от бинтов, коснулись ее щеки, скользнули на шею, и в голове образовалась звенящая пустота. Гермиона вздрогнула от этого прикосновения, и Гарри отстранился, отчего Гермионе показалось, что вокруг резко стало очень холодно. Когда она открыла глаза, Гарри лежал на том же месте, и первой мыслью, появившейся в голове Гермионы, было — а не привиделся ли ей поцелуй?