Все помнить. Всегда

— спросил он, оглядывая комнату.

— Нет, — вымученно простонала Гермиона, не отрывая от Гарри радостного взгляда. — Еще книги.

— Насколько мне увеличивать размеры своей библиотеки? — улыбнулся он. — В пять раз? Десять?

Он сел рядом с Гермионой.

— Заберем книги в следующий раз, — сказал он, одним взмахом палочки уменьшая все коробки и чемоданы. — Ты вообще помнишь, какое сегодня число?

— Девятнадцатое, а что? — она непонимающе посмотрела на него.

— Понятно, — протянул он. — А месяц какой?

— Сентябрь. Да в чем дело-то?

Гарри подпер голову рукой, облокотившись на колено, и, приподняв брови, стал выжидающе смотреть на Гермиону.

— Ой, — произнесла она спустя минуту.

— Ой, — повторил Гарри и засмеялся, доставая из кармана небольшую коробочку и протягивая ее застывшей Гермионе. — С днем рождения!

Она дрожащими руками открыла коробочку и удивленно воскликнула, увидев блестящие часики на ремешке кофейного цвета.

— Да, часы как у меня, — продолжал смеяться Гарри. — Можешь теперь год не работать.

Гермиона возмущенно стукнула его по плечу.

— Издеваешься?

— Нет, — Гарри обнял ее за плечи и, притянув к себе, легонько поцеловал в висок.

Гермиона замерла, старательно делая вид, что рассматривает подарок, а не млеет от этого дружеского жеста.

— Спасибо, — прошептала она, вдруг вспомнив, что не получила за день ни одного поздравления. И, кажется, Гарри подумал о том же.

— А что, больше никто… — он замолчал, не в силах продолжить.

— Никто, — покачала головой Гермиона, надевая часы.

— А как же родители? Ты не смогла вернуть им память?

— Смогла, — она попыталась сглотнуть подступивший к горлу ком. — Это был очень тяжелый и долгий процесс. Из-за родителей я, собственно, и пошла работать в Мунго, а не в Министерство. И из-за тебя тоже… Но они очень разозлились на меня и не простили.

— Не простили того, что ты спасла им жизнь? — довольно резко спросил Гарри, и Гермиона неопределенно пожала плечами.

Гарри хмыкнул.

— Ну, ладно Уизли, но остальные-то? — он запнулся. — Я, правда, их плохо помню…

Гермиона вскинула голову, готовая с радостью переключиться на другую тему.

— Ты, кстати, так и не рассказал, что вспомнил, — сказала она. — И как вообще это произошло? — она замолчала и судорожно вздохнула, вспомнив, что Гарри просил ее не задавать вопросы на эту тему.

— Не знаю как, — ответил он, понимающе фыркнув. — Сначала во сне появлялись отрывки тех событий, потом при взгляде на какую-нибудь вещь вдруг перед глазами проносились картинки из прошлого, — он замолчал, и Гермиона, задержав дыхание, ждала продолжения. — Помню Сириуса, Люпина, родителей в зеркале… Тебя, Рона, всех Уизли. Помню слова Дамблдора, воспоминания Снейпа. В общем, многое из того, что хотел забыть.

— А ты не думаешь опять, — Гермиона кивнула на его волшебную палочку, — приставить ее себе к виску?

Гарри неожиданно широко улыбнулся.

— Если и надумаю, то сначала проделаю это с тобой, — ответил он, еле сдерживая смех. — Потому что пока ты все помнишь, у меня нет ни единого шанса.

Гермиона второй раз стукнула его по плечу и засмеялась.

— Нехорошо получается, — произнесла она, успокоившись. — На свой день рождения ты не позволил сделать тебе подарок.

— На свой день рождения я вообще был на континенте, — ответил Гарри, улыбаясь. — Но это не помешало тебе позже незаметно подложить в мою гостиную свой подарок. Все, собирай вещи в свою сумочку, и уходим отсюда.

Три недели спустя Гермиона окончательно освоилась в доме Гарри, вот только старый и новый образы самого Гарри никак укладывались у нее в голове. Порой она забывала, что он знает, кто она такая. Чаще всего она возвращалась с работы раньше, чем он, и встречала его вкусными ужинами. Его взгляд по-прежнему навевал ей воспоминания о скитаниях, но к концу второй недели Гермиона заметила, что к Гарри возвращается его былая жизнерадостность, и очень этому радовалась. Тему прошлого никто из них больше не поднимал, но одно Гермиона знала точно — кошмары Гарри больше не мучили.

По вечерам они часто сидели в гостиной и читали каждый свою книгу. Иногда Гарри засыпал, положив голову на колени Гермионы, и она, отложив книгу в сторону, нежно перебирала его волосы, задумчиво глядя в камин.

Смущение в присутствии Гарри быстро прошло, несмотря на все опасения Гермионы. Он рассказал ей, как прожил эти десять лет, и Гермиона слушала, улыбаясь тому, что Гарри вновь открыл ей свою душу.

А потом он опять уехал, и две недели без него показались Гермионе вечностью. Она не задерживалась в Мунго ни на секунду по окончании рабочего дня и торопилась домой в надежде, что Гарри уже вернулся. Однако дом встречал ее тишиной, нарушаемой лишь мяуканьем Живоглота.