В день, когда магия замрет

И словно сильнейший ветер ударил в лицо и следующую секунду Гарри уже стоял посреди свежего вечернего поля. Тысячи лиц повернулись в его сторону, тысячи глаз устремились к нему.

— Я… вернулся.

Они были живы и они были все здесь. Невилл помогал идти хромающей Реббике. Рон сжимал руки Гермионы, купол исчез — младшекурсники носились среди раненых, девушки помогали перевязывать раны. Где пожиратели?

Вот и они. Заперты в сияющей магической клетке. Громко спорят о чем-то. Да какая разница. (для бедных ничего непонимающих читателей скажу — пока пожиратели в шоке ощупывали пылающие огнем предплечья, с которых исчезли метки до Гермионы дошло, что магия вернулась — прим. Автора).

Меж ошарашенной замершей толпы протиснулась светлая фигурка, закутанная в белый не на ее плечо халат и замерла.

Разметавшиеся по плечам волосы. Еще бледное, но налитое жизнь лицо, дрожащие губы и хрустальные дорожки слез на щеках.

— Гарри…

Меч отброшен в сторону. Вздохнув в полную грудь — как легко, какой свежий день! Какое чистое ночное небо. Какие яркие звезды.

— Все закончилось.

… все закончилось…

Эпилог

Обычный обед в Хогвартсе. Четыре обеденных стола, болтающие ученики. Наверное, я подлец, если читаю их мысли, но как мне еще узнать, кто не выполнил домашнее задание по защите? Да, я мерзкий проффессор защиты и я хочу попросить зачитать свой реферат мистера Шонса из слизерина. В любом случае я имею это право, верно?

— Гарри, хватить строить козни слизеринцам, тебе уже не 15 лет!

— Невилл, дружище, я лишь чуть-чуть расквитаюсь с юным Шонсом!

— Но ты ведь преподаватель!

— А Шонс разбил нос твоему любимому сыну вчера вечером, уважаемый профессор Гербологии!

Невилл расширил глаза.

— Что? Почему он ничего не сказал?!

Я усмехнулся и выразительно посмотрел на Лонгботтома младшего — тот поедал завтрак, судорожно листая учебник по зельям.

— Ну, он вылитый ты, я думаю.

Невилл нервно хихикнул и вернулся к своему обеду. Да, все-таки из него вышел отличный профессор. Как же это мы двое отказались от карьеры аврора? Мне запретил, конечно, доктор (аля Дамблдор — прим. Автора), а вот Невилл… Может смерть Волан-де-Морта на него так подействовала, или то, что Беллатрикс была посажена в усовершенствованную волшебную тюрьму, кто его знает. Но он с благодарностью занял место ушедшей на пенсию профессора Стебль. А вот Реббика и Рон с цели не свернули — они работают в мракоборском центре и… прохлаждаются. Да чем они могут сейчас заниматься? Пожиратели, почти все, — может без двух-трех, но это не по существу — сейчас в Азкабане, дементоры на месте…

Так, ладно. А что там у нас помышляет мистер Бариус Рональд Уизли? Вот и его рыжая макушка. Книги, значит? Забыл в спальне трансфигурацию? Контрольная сегодня? Истинный сын своей матери!

Фред и Джордж снова поссорились! Фред (сын Джорджа) и Джордж (сын, естественно, Фреда) должны были стать новой грозой школы, и, собственно, стали, да только спорят часто. Надо будет послать сову их отцам — те все еще работают в своем знаменитом магазине шуток.

А о чем думает малышка Джоанна Вуд (о да, и такая имеется! — прим. Автора)? Ой, попал на волну профессора Снегга.

Здраствуйте, Профессор!

Зельевар сморщился и вернулся к обеду. Видимо он хочет до глубокой старости мучить учеников.

Вдруг с грохотом распахнулись входные двери и в большой ворвалась девочка одиннадцати лет. Густые каштановые волосы, очаровательное лицо и пронзительные глаза. Лили. Моя маленькая девочка.

— Папа! — крикнула она радостно, несясь между столами, — Мальчик! Это будет мальчик!

Не веря своим ушам, я вскочил и схватил девочку за тонкую талию и приподнял в воздух.

— Что? Что ты сказала?

— У тебя будет сын, Гарри.

Джессика стояла в дверях в своем дорожном плаще и улыбалась.

И тут же стол гриффиндора взорвался свистами и аплодисментами. За ним подхватило пол зала.

Тонкие ручки Лили обхватили меня за шею.

— Вот ведь здорово, да папочка?

— Поздравляю, Гарри, — улыбнулся Невилл.

Сын… Разве это не счастье? Мир… Друзья… Жена… Дети… Разве не все мечты сбылись? Чего еще желать?

Фред и Джордж пустили в воздух фейерверк. Значит помирились?

А небо, небо какое ясное!

Ее рука сжала мою.

— Я люблю тебя, Гарри.

— И я люблю тебя, папочка!

— Идите сюда…

Две самые важные девушки в моих объятиях…

Наверное, я достаточно страдал. Наверное, я достаточно боялся и достаточно терял дорогих мне людей.

Неверное, я имею право быть счастливым.

И я буду счастливым.

Я обещаю.