О чем кричат чайки

… Незнакомый корабль появился из тумана, как призрак. Вице-адмирал Дитер фок Штаубенберг не поверил своим глазам — он был уверен, что ни одного вражеского судна поблиости нет и быть не может… Поднять тревогу? Готовиться к бою? Или обождать и выяснить, чей фрегат? А вдруг это свои? Будь он по-прежнему высшей властью на «Аделхард», он бы так не нервничал — но судьбе было угодно навязать ему на шею Олафа Кальдмеера… Бывшего командующего Западным флотом, бывшего государственного преступника, бывшего беглеца, а ныне — восстановленного в звании и правах адмирала цур зее и дворянина.

После последней стычки с талигойцами, флагман вышел из строя и Ледяной перешел на «Аделхард», взяв с собой лишь адъютанта и лекаря. Оба были ему под стать — простолюдины, выскочки, видимо, поэтому столь любимые адмиралом цур зее. Лекарь, Густав Майерс, громогласный субъект с отвратительными манерами, был на «Аделхард» весьма кстати — собственный лекарь Дитера недавно умудрился напиться до такого состояния, что свалился за борт и утонул. Не то, что герцог фок Штаубенберг о нем жалел, вот остаться без врачебной помощи было боязно, а Майерс, даром что не умел держаться, как подобает, оказался весьма толков. Но сам адмирал цур зее был для Штаубенберга хуже бельма на глазу и занозы в известном месте. Он сразу дал понять — причем, оскорбительным с точки зрения Дитера образом — что берет командование на себя, так как считает адмирала Штаубенберга посредственным офицером. Он тыкал его носом в ошибки, установил на судне железную дисциплину и собственные порядки. Он не считал нужным спрашивать мнение Дитера почти ни о чем, больше общаясь с капитаном«Аделхард», лейтенантами и боцманом. Этого было достаточно, чтобы Дитер Штаубенберг возненавидел Олафа Кальдмеера всей душой. К сожалению, команда «Аделхард» ловила каждое слово адмирала цур зее, а приближенные Штаубенберга чувствовали себя в его присутствии тупыми подмастерьями.

Дитер еще поколебался, понимая, что надо принимать решение. К нему подошел шаутбенахт Грассе, капитан «Аделхард».

— Я доложил адмиралу цур зее о приближении неизвестного судна, герцог.

— К чему? — резко спросил Дитер. — Мы и без него знаем, что нам делать… — он не договорил, заметив стремительно приближающуюся высокую худощавую фигуру. Дитера передернуло. Кальдмеер вообще когда-нибудь спит?

Адмирал цур зее быстро приставил подзорную трубу к глазам…

— Ложись!

Штаубенберг и Грассе рухнули, прикрыли голову руками. Над ними пронесся смертоносный шквал, изуродовавший несколько мачт и парусов… Осколки дерева, железа, обломки снастей посыпались на палубу. Дитер с опаской приподнялся — Кальдмеер уже был на ногах и отдавал приказы рулевому, артеллиристам и матросам. Новый залп чуть не застал их врасплох, выручила интуиция Ледяного. Он оттолкнул растерянного штурмана и повернул штурвал резко вправо — фрегат шарахнулся так, что все они попадали друг на друга, зато новых разрушений почти удалось избежать… Наконец заговорили тяжелые пушки верхней палубы — вражеское судно стало отклоняться к горизонту.

Дитер закашлялся; он остался невредим, а вот у адмирала цур зее лоб и висок были в крови, кровь стекала по щеке и оставляла следы на простой белой рубашке… Его адъютант Юрген, здоровенный детина, еще один сынок ремесленника, сорвался с места. Кинулся за лекарем? С него станется привести лекаря даже если обожаемый Ледяной уколет палец.

— Штаубенберг, — голос Кальдмеера был подобен пригоршне колючего снега, попавшей за шиворот. — Каких кошек вы выжидали? Почему пушки оказались зачехлены? Почему не было велено играть тревогу?

— Я не посчитал нужным… Я решил не атаковать первым неизвестное судно, — выпалил Дитер.

Нет, герцог фок Фельсенбург, должно быть, рехнулся, когда использовал свое влияние на кесаря, чтобы восстановить в правах выскочку-оружейника!

— Мы на войне, а не на увеселительной прогулке — поставил его в известность Ледяной. — Если вы будете совершать такие промахи…

Мелкими шагами подбежал лекарь.

— Олаф, дайте посмотрю вашу голову. Присядьте.

Кальдмеер повиновался, и Дитер перевел дыхание, прекрасно понимая, какой ему учинили бы разнос.

— Адмирал, рулевой привод разбит! Мы не можем лавировать!

Кальдмеер вскочил, провел рукой по лицу, размазывая кровь.

— Исправить, немедленно! Всех людей туда! Штаубенберг, что вы стоите, точно статуя? Вы в состоянии проследить хотя бы за этим?

— Олаф, да сядьте же! — Майерс дернул Ледяного обратно. — Справятся без вас.

Руль они исправили, но передышка была недолгой: в тумане снова проступили уже знакомые очертания вражеского судна.

— У него преимущество в скорости… Если удасться зайти им в корму…

— Адмирал цур зее! — Грассе вытянулся перед Кальдмеером. — Противник намерен снова атаковать.

Ледяной отдавал приказы — отрывисто, четко, а Дитер, стоя рядом, положительно ощущал себя лишним, как и его офицеры.