Разгильдяйские повести Пожирателей

А поутру они проснулись…

Лорд Волдеморт вздохнул. Лорд Волдеморт чихнул. Лорд Волдеморт недовольно утер черным шелковым платочком… э-э-э, то, что у него было вместо носа и оправил складки такой же черной шелковой мантии.

Три дня назад произошло то, чего он так долго ждал: его самые преданные и самые способные сторонники вырвались-таки из Азкабана. О, он никогда не сомневался в том, что у них это получится! Сколько времени, сколько нескончаемо долгих лет он представлял себе это мгновение! Его опора, его гвардия наконец-то снова с ним, и их ждут великие свершения! Скоро весь мир будет у его ног… ну, и им кое-что достанется, да. Но даже этому «кое-чему» будут завидовать многие волшебники и волшебницы!

Как вовремя, как вовремя! Только им он может довериться, не Люциусу, не Снейпу, а только им! Только они искренне поддерживают его в его начинаниях!

А сейчас… сейчас ему нужно объявить верным соратникам свою волю. Он и так дал им слишком много времени на отдых.

Волдеморт толкнул дверь, ведущую в выделенные накануне беглецам апартаменты в Малфой-Мэноре, глубоко вдохнул… и закашлялся, чуть было не упав: запах жареной солонины (Мерлин помоги, кто вообще придумал жарить солонину))), соленых огурцов, маринованных грибов (где только взяли, паразиты!) и элитного огневиски буквально валил с ног. Затем осмотрелся и все-таки рухнул — на этот раз окончательно.

Комната, выделенная этой… банде, по-другому и не скажешь, выглядела так, будто через нее последовательно прошли племя великанов, табун кентавров и стадо гиппогрифов, причем все они были пьяны до изумления. Драгоценные штофные обои, над которыми Люциус трясся так же, как над своей шевелюрой (и намного больше, чем, например, над сыном) клочьями свисали со стен; мебель частично поломана, частично отодвинута к стенам; расписной журнальный столик, гордость Нарциссы, был завален огрызками, костями — судя по виду, рыбными — и уставлен пустыми бутылками. Некоторое, не поддающееся исчислению количество таких же бутылок было разбросано по затоптанному полу, а в одном из углов стеклотару свалили большой, неаккуратной кучей. Но главным предметом интерьера были все же те самые, верные и талантливые сподвижники, валявшиеся там и сям и излучавшие волны (привет, основы физики из маггловского приюта!) перегара.

Волдеморт схватился за голову при мысли о том, какой счет вкатает ему Малфой за моральный и материальный ущерб. Комнату и сторонников надо было срочно приводить в адекватное состояние, причем именно в этом порядке. За первым дело не станет, а вот за вторым…

Как выяснилось, надраться в Аваду умудрились все. Даже Руквуд, отродясь не бравший в рот спиртного.

— Август, — укоризненно протянул Темный Лорд. — Ну ладно, Антонин, ну ладно, эти олухи, — он покосился на торчавшие из-под стола ноги Рабастана, — но ты-то? Как не стыдно, в твоем-то возрасте! И ты, Джозеф, вот уж не думал, что колдомедики так пьянствуют…

Руквуд всхрапнул, но в целом крик души милорда проигнорировал. Трэверс не отреагировал вообще никак.

Тяжело вздохнув, Волдеморт занялся инвентаризацией. Нужное количество членов алкокоманды создавалось за счет заглянувших на огонек Макнейра и Грейбека, но куда-то зато подевались старшие Лестрейнджи, и Волдеморт даже думать не хотел, куда именно, и зачем. Он уже готов был рвать и метать — рвать мантию и метать Круциатусы в драккловых пропойц — но тут одна из куч зашевелилась, не без труда приняла условно вертикальное положение (попыталась сесть, проще говоря), сфокусировала на Лорде, Великом и Ужасном, взгляд глаз-щелочек и проскрипела:

— Фомич, ты, чтоль?

— Антонин, — констатировал Волдеморт, с тоской опознавая в куче очень похмельного, но хотя бы способного разговаривать Долохова. — А ты думал, кто?

— Я нич-че не думал, — Долохов мотнул головой, поморщился и принялся нашаривать что-то рядом с собой, предположительно — бутылку с остатками спасительного вискаря. — Продираю глаза, вижу — человечек зелененький… решил, что все, хана, пришла она за мной, горячка белая…

Белая горячка планировала прийти за Антонином еще до того, как за ним пришли авроры, но Волдеморт об этом тактично умолчал.

— Что вчера здесь было?

— О-о-о… вчера было клево! И клев тоже был! — Долохов ткнул дрожащим пальцем в груду рыбьих костей; Волдеморт мысленно приписал к счету уникальных радужных карпов из малфоевского пруда и подавил желание побиться головой о стену. — Хор-роший клев… у нас как раз тогда закусь кончилась…

— Лестрейнджи где? — тоскливо спросил Волдеморт, печенками чуя, что торжественно-пафосного собрания не предвидится. Если уж Антонин настолько невменяем, то что об остальных говорить? — Рабастана вижу, а Руди с Беллой куда запропастились?

Долохов заржал и попытался разглядеть что-то на дне бутылки. Пустой, что примечательно.

— Томми, вот как ты был лохом в некоторых вопросах, так и остался.