Фандом: Гарри Поттер. Десять негри… эээ, особо опасных УпСов смылись из Азкабана. Ничем хорошим… для окружающих это не закончилось.
Добавить в моё избранное
7 мин, 1 сек 8712
Вот если б у тебя была красивая жена, а ты бы четырнадцать лет без бабы провел, ты бы сейчас что делал?
— За лоха отхватишь, — огрызнулся Волдеморт. Настроение у него упало ниже некуда. — Поднимай остальных, разговор есть.
— А антипохмельное?
— Хрен тебе дракклов, а не антипохмельное!
— Ну ла-адно… Эй, ау! Подъем, Круцио вашу мать! Лорд пришел!
Волдеморт не ожидал что это подействует, но это подействовало.
— Милорд! — подскочил враз протрезвевший Трэверс.
— Милорд, — осторожно поднялся на ноги Руквуд.
— М'лорд… — промямлил из-под стола Рабастан и отключился.
— Милорд… Нда, ребята, неплохо вы вчера посидели, — раздалось от двери.
Волдеморт облегченно выдохнул: слава Мерлину, хоть один адекватный человек посреди этого сумасшедшего дома.
— Родольфус, мой благоразумный друг… Я надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь даже после вашего… заплыва?
— О, благодарю, милорд, все просто превосходно, — Лестрейндж, полностью одетый и чисто выбритый, плюхнулся в ближайшее уцелевшее кресло, походя пинком отправив братца с глаз Лордовых долой. Братец заботы не оценил и, глухо буркнув «пасть порву», принялся выкарабкиваться на свет Мерлинов. Получалось у него не то чтобы очень, но Рабастан был крайне настойчив. — Более того, мне давно не было так хорошо.
Волдеморт прищурился. Глава его разведки выглядел подозрительно довольным жизнью, и при этом от него не несло ни огневиски, ни весьма ценимым Лестрейнджем-старшим опиумом. Впрочем, причина такого довольства не заставила себя долго ждать и проскользнула в комнату вслед за благоверным — весьма красивая, надо сказать, причина, несмотря на годы Азкабана. Все бы ничего, но: на мадам Лестрейндж не было ни клочка одежды, не считая парчовой шторы, в которую она и завернулась наподобие римской тоги.
— Милорд, — Беллатрикс присела в глубоком реверансе; штора слегка распахнулась, и у Темного Лорда где-то глубоко в душе («В душе, я сказал!») что-то шевельнулось. Белла тем временем повернулась к мужу. — Платье мое отдай, сволочь.
— Какое?
— Которое ты на себя напялил!
— А мантия моя где?
— А я откуда знаю?
Спор набирал обороты. Справедливости ради следовало заметить, что мантия Родольфуса и в самом деле напоминала женское платье, и в особенности — разодранным в лоскутья корсетом с остатками шнуровки. Сам Родольфус в упор не желал, очевидно, замечать этого, но зато замечала Белла и яростно отстаивала свое мнение. При этом она не менее яростно жестикулировала, отчего штора у нее на груди периодически сползала вниз; те из собратьев по несчастью, которые уже пришли в себя, жадно косились на то, что было под шторой, судорожно сглатывали набегавшую слюну и отворачивались — Родольфус был тем еще собственником, а стать внезапно заподозренным в измене общему делу и Темному Лорду (было бы желание, а повод найдется) не хотелось никому.
В конце концов Волдеморт не выдержал:
— Да чем вы там занимались всю ночь?!
Лестрейнджи отчего-то смутились.
— Обсуждали планы ликвидации Ордена Феникса, мой Лорд, — с непроницаемым лицом заявил Родольфус. Беллатрикс радостно закивала, прикрывая волосами смачный засос на шее, а из-под стола донесся глумливый хохот и высунулись два больших пальца.
— Планы ликвидации Ордена, значит, — прошипел Волдеморт. — А вот мне кажется, что вы предавались разврату и неумеренным возлияниям…
— Так разврату или возлияниям? — влез слегка очухавшийся Долохов. — Просто одно другому мешает очень сильно.
— … в народе прозываемыми пьянством! — торжественно закончил Волдеморт. — И тому, и другому, Антонин. Ты — возлияниям, а они… тьфу, стыдобища. Белла, ты бы хоть прикрылась, что ли.
— Я и прикрылась, милорд.
— Незаметно, — буркнул Волдеморт, озирая свою похмельную команду. — В общем, так: вечером чтобы все были на собрании в столовой. Трезвые и ясно мыслящие. Нужно действовать быстро, а у нас проблемы.
Пожиратели, все, кроме довольного до чертиков Родольфуса, дружно делавшие вид, что им очень стыдно, резко встрепенулись.
— Проблемы, милорд? — нахмурился Руквуд. — Какие?
— Большие, Август. Как вы помните, — Волдеморт немного успокоился, и к нему начал возвращаться прежний пафос; посреди разгромленной комнаты выглядело это странно, мягко говоря, — во времена моего могущества мы организовали наш небольшой денежный фонд…
— Общак, — буркнул Долохов.
— Можно сказать и так, мой прямолинейный друг. Так вот, на днях я послал сову в Гринготтс и выяснилось, что денег у нас… нет. Почти. На счету… — Волдеморт выдержал драматическую паузу, — … двадцать галеонов.
— Сколько?! — ахнула Беллатрикс, от неожиданности чуть не выпустив штору.
— Было же дохре… немало, — поддержал ее муж. — Порядка пятидесяти тысяч, если мне память не изменяет.
— За лоха отхватишь, — огрызнулся Волдеморт. Настроение у него упало ниже некуда. — Поднимай остальных, разговор есть.
— А антипохмельное?
— Хрен тебе дракклов, а не антипохмельное!
— Ну ла-адно… Эй, ау! Подъем, Круцио вашу мать! Лорд пришел!
Волдеморт не ожидал что это подействует, но это подействовало.
— Милорд! — подскочил враз протрезвевший Трэверс.
— Милорд, — осторожно поднялся на ноги Руквуд.
— М'лорд… — промямлил из-под стола Рабастан и отключился.
— Милорд… Нда, ребята, неплохо вы вчера посидели, — раздалось от двери.
Волдеморт облегченно выдохнул: слава Мерлину, хоть один адекватный человек посреди этого сумасшедшего дома.
— Родольфус, мой благоразумный друг… Я надеюсь, ты хорошо себя чувствуешь даже после вашего… заплыва?
— О, благодарю, милорд, все просто превосходно, — Лестрейндж, полностью одетый и чисто выбритый, плюхнулся в ближайшее уцелевшее кресло, походя пинком отправив братца с глаз Лордовых долой. Братец заботы не оценил и, глухо буркнув «пасть порву», принялся выкарабкиваться на свет Мерлинов. Получалось у него не то чтобы очень, но Рабастан был крайне настойчив. — Более того, мне давно не было так хорошо.
Волдеморт прищурился. Глава его разведки выглядел подозрительно довольным жизнью, и при этом от него не несло ни огневиски, ни весьма ценимым Лестрейнджем-старшим опиумом. Впрочем, причина такого довольства не заставила себя долго ждать и проскользнула в комнату вслед за благоверным — весьма красивая, надо сказать, причина, несмотря на годы Азкабана. Все бы ничего, но: на мадам Лестрейндж не было ни клочка одежды, не считая парчовой шторы, в которую она и завернулась наподобие римской тоги.
— Милорд, — Беллатрикс присела в глубоком реверансе; штора слегка распахнулась, и у Темного Лорда где-то глубоко в душе («В душе, я сказал!») что-то шевельнулось. Белла тем временем повернулась к мужу. — Платье мое отдай, сволочь.
— Какое?
— Которое ты на себя напялил!
— А мантия моя где?
— А я откуда знаю?
Спор набирал обороты. Справедливости ради следовало заметить, что мантия Родольфуса и в самом деле напоминала женское платье, и в особенности — разодранным в лоскутья корсетом с остатками шнуровки. Сам Родольфус в упор не желал, очевидно, замечать этого, но зато замечала Белла и яростно отстаивала свое мнение. При этом она не менее яростно жестикулировала, отчего штора у нее на груди периодически сползала вниз; те из собратьев по несчастью, которые уже пришли в себя, жадно косились на то, что было под шторой, судорожно сглатывали набегавшую слюну и отворачивались — Родольфус был тем еще собственником, а стать внезапно заподозренным в измене общему делу и Темному Лорду (было бы желание, а повод найдется) не хотелось никому.
В конце концов Волдеморт не выдержал:
— Да чем вы там занимались всю ночь?!
Лестрейнджи отчего-то смутились.
— Обсуждали планы ликвидации Ордена Феникса, мой Лорд, — с непроницаемым лицом заявил Родольфус. Беллатрикс радостно закивала, прикрывая волосами смачный засос на шее, а из-под стола донесся глумливый хохот и высунулись два больших пальца.
— Планы ликвидации Ордена, значит, — прошипел Волдеморт. — А вот мне кажется, что вы предавались разврату и неумеренным возлияниям…
— Так разврату или возлияниям? — влез слегка очухавшийся Долохов. — Просто одно другому мешает очень сильно.
— … в народе прозываемыми пьянством! — торжественно закончил Волдеморт. — И тому, и другому, Антонин. Ты — возлияниям, а они… тьфу, стыдобища. Белла, ты бы хоть прикрылась, что ли.
— Я и прикрылась, милорд.
— Незаметно, — буркнул Волдеморт, озирая свою похмельную команду. — В общем, так: вечером чтобы все были на собрании в столовой. Трезвые и ясно мыслящие. Нужно действовать быстро, а у нас проблемы.
Пожиратели, все, кроме довольного до чертиков Родольфуса, дружно делавшие вид, что им очень стыдно, резко встрепенулись.
— Проблемы, милорд? — нахмурился Руквуд. — Какие?
— Большие, Август. Как вы помните, — Волдеморт немного успокоился, и к нему начал возвращаться прежний пафос; посреди разгромленной комнаты выглядело это странно, мягко говоря, — во времена моего могущества мы организовали наш небольшой денежный фонд…
— Общак, — буркнул Долохов.
— Можно сказать и так, мой прямолинейный друг. Так вот, на днях я послал сову в Гринготтс и выяснилось, что денег у нас… нет. Почти. На счету… — Волдеморт выдержал драматическую паузу, — … двадцать галеонов.
— Сколько?! — ахнула Беллатрикс, от неожиданности чуть не выпустив штору.
— Было же дохре… немало, — поддержал ее муж. — Порядка пятидесяти тысяч, если мне память не изменяет.
Страница 2 из 3
