Неживая

У Гарри возникла было мысль, что это схоже с христианскими заповедями, где самым страшным грехом было самоубийство, и только потом убийство, но он не стал развивать эту идею дальше.

В душе мага и есть его магия. Захватничество может лишить человека как жизни, так и его магии, что волшебнику, совершающему захватничество угодно будет. Страшнее только раскол души врага твоего, на две ее части — сознательную и неосознанную. Тогда ты и без заклятий особенных сможешь заставить его врагом твоим перестать быть, лишив его воспоминаний собственных и воли собственной, да оставив ему лишь его силу магическую.

Глаза слипались, а в голове все путалось. Это волшебство было сложнее создания крестражей, для него требовалось присутствие минимум двух магов, также жертва, но при этом убить должен тот, кто потом же и станет пострадавшим от захватничества — именно его душу и захватывали в предмет. В голове снова крутился образ того пергамента, и мысли, что там было что-то иное, вряд ли все души, попавшие в пергамент, предварительно кого-то убивали. Там стимулом для того раскола души, который происходит, как понял Поттер, в сомнениях, в борьбе доброй или злой стороны души, была жажда наживы? Нужно отдать должное темным волшебникам, они признавали, что в каждом человеке есть добро и зло. Гарри же сам отказывал в наличие хоть капли добра многим людям.

Известны нам случаи, когда захватничество было в собственное тело, что поистине страшным колдовством считается, неизвестно ведь, чья душа приживется в одном теле. Разумные колдуны хорошо и долго ритуалы свои готовили, и лишь силу магическую к своей душе подселяли, да был известен нам Идеон Бестолковый, что потом еще в войне с гоблинами прославился, который решил в душу свою захватить силу волшебную врага своего. Да по глупости только не разделил он сущности, неосознанное от сознательного, магию от воспоминаний, да так и впустил к своей душе чужую душу целиком. Враг его умнее оказался, да и смог подавить волю Идеона Бестолкового в его же теле, и держал его душу до конца дней своих в подчинении себе, и восславился Идеон Бестолковый уже как Идеон Предводитель Троллей, потому как на войну против гоблинов их вывел, и известен всем теперь Идеон, хоть и прожил он жизнь бесславную и телом его управлял враг его заклятый.

Гарри попытался вспомнить что-то из истории про этого Идеона Бестолкового и сразу же осознал всю глубину провала своих знаний по предмету профессора Биннса. И как другие умудряются сдавать СОВ по этой дисциплине?

Знаем мы случаи и когда волшебник свою душу в тело чужое переселял, да только счастья от этого никому не было. Рамизу Черному очень нравилась жена друга своего, и решился он совершить страшное. Ритуал провел, да вселился в тело друга своего. Только жена его сразу подмену обнаружила, да убила Рамиза в теле возлюбленного своего, и сама в реке утопилась.

Именно на этом моменте Гарри уснул. Ему снилось, как Волдеморт закладывает крестражи в души каждого волшебника, и каждый становится немного Волдемортом. Живут во всей магической Британии одни Волдеморты в разных вариациях, только Альбус Дамблдор остался собой, так как на такое самоубийтво Волдеморт не решился. Учит добрый директор в своей школе маленьких Томов, и Томы постарше, вроде профессора МакГонагалл, тоже учат маленьких Томов.

Сова летела именно к Гарри. Дурсли не писали ему писем, и никого в волшебном мире он не знал вне Хогвартса, но сова точно приземлилась прямо в его тарелку с кашей и начала трясти лапами, обляпав мантию Поттера овсянкой.

— Ну и мерзость, — сообщил сидящий рядом Симус, на которого, кажется, тоже попал небольшой кусочек.

Гарри отвязал письмо от лапки совы и ткнул ее мордой в кашу, вместо угощения.

— Жри это, другого не заслужила, недотепа.

Сова недовольно ухнула, тряхнула головой, оставив еще несколько капель каши на мантии и лице Гарри, и поспешила улететь. Его небольшое недопонимание с совой почти никто не заметил, так как утром многим приходили письма, и почти все были заняты их прочтением. Поттер осторожно посмотрел на обычный желтоватый конверт, обляпанный кашей, почесал голову с отросшими волосами, прежде чем открыть его.

«Поттер, надо поговорить. В Хогвартсе везде уши, поэтому считай, что я приглашаю тебя на свидание в Хогсмид. Можешь идти туда с кем угодно, но я буду ждать у заднего крыльца магазина сладостей в двенадцать. Антигона Фоули».

Гарри нашел взглядом за столом Райвенкло Антигону, но она даже не смотрела в его сторону, переговариваясь о чем-то с Падмой Патил.

— Мне нужно будет отлучиться в Хогсмиде сегодня, — сообщил он друзьям.

— Ты это Парвати объясни, вы же с ней обычно там гуляете, — усмехнулся Симус.

— Не обычно, а три раза, — попровил его Поттер. До Парвати ему нет дела, как и ей до него. На четвертом курсе они делали вид, что встречаются или встречались, Гарри и сам не знал, как это определить.