Неживая

Но прекрасно понимал, что началось все из-за того, что у некоторых их ровесников уже были пары, и ни он, ни Парвати не хотели быть лузерами.

Филч, как обычно, зачитывал список того, что запрещено приносить из Хогсмида, его никто не слушал, и в холле стоял гул. Все только и ждали разрешения уйти. У Поттера снова возникло чувство паранойи, потому он держался недалеко от Симуса с Дином и делал вид, что все нормально. Ничерта не нормально! Завернутой в мантию невидимку, запазухой у него лежала книга, врученная Гелоном Фоули, и Гарри собирался потребовать объяснений от Антигоны.

До двенадцати Гарри, Парвати, Лаванда, Симус, Дин и Мэтт сидели у мадам Розмерты и пили сливочное пиво. Разговор не клеился, девочки общались о чем-то между собой, Симус с Дином и Мэттом пытались обсуждать недавнюю активность Пожирателей смерти, Гарри иногда вставлял свои замечания и то и дело поглядывал на часы. Без пяти двенадцать он поднялся.

— Мне нужно отлучиться, кое-что должны были передать из дома, — придумал он самую нелепую отговорку, на что Симус посмотрел на него в недоумении, понимая, что магглы вряд ли бы что-то передали своему племяннику в Хогсмиде.

— Вали, хоть не будешь портить атмосферу своим унылым видом.

Парвати поджала губы, но промолчала. Гарри пробрался сквозь толпу студентов к выходу, и сразу же пошел к задним дворам, чтобы как можно меньше людей его видело. Оказавшись у ворот дома Розмерты, Поттер оглянулся, достал книгу из мантии, и сам укутался в нее, чтобы хоть немного ощущать себя безопаснее.

Да будет свет

Не успел он подойти к назначенному месту, как из-за угла, так же оглядываясь, вышла Антигона, что-то произнесла, схватила его за руку, и Поттер почувствовал, как его скрутило. Последней мыслью перед тем, как упасть на холодный каменный пол, было то, что Фоули служат Пожирателям.

— Никому мы не служим, — тут же ответила Антигона, так же неловко свалившаяся на пол. — Вставай.

— Какого черта?

— В Хогвартсе уши, в Хогсмиде тоже. В Кабаньей голове братец Дамблдора за всем присматривает, Розмерта самые странные слухи до директора доносит, кто еще там чем занимается, не знаю, но доверия нет.

— У меня и к тебе нет доверия. Где мы, черт возьми?

— У меня дома. Мрачное место.

Место действительно было мрачным, мрачнее Хогвартских подземелий. Каменные стены без обоев и какой-либо иной обшивки, паутины вдоль стен и на потолке, на факелах. И несколько дверей в круглой комнате, где они оказались.

— Идем.

— Фоули, что происходит? Какого хрена я здесь и какого хрена твой братец подсовывает мне книги?

— Тихо! Разбудишь бабку, придется ее убить, — серьезно сказала Антигона, и Поттер от этого скривился, будто съел кусок лимона.

Она направилась к одной из деревянных дверей, прошептала какое-то заклинание, и вошла. Гарри последовал за ней, другого выхода у него все равно не было. Аппарировать он не умел, камина в круглом холле не имелось, да и где он находится, представления не было совершенно никакого.

— Садись.

Комната, судя по всему спальня самой Антигоны, была не многим уютнее круглого холла, хотя ее все же пытались привести в человеческий вид. Цветным пледом, ярким пятном выделявшимся на фоне мрачного помещения без окон, вязаной накидкой на кресло, несколькими куклами, стоящими на столе. Гарри передернуло. На столе, на цветном пледе, в волосах кукол, везде был такой слой пыли, будто он находился в комнате давно умершего ребенка.

— Слушаю, — Гарри сел в пыльное кресло, отчего из него поднялось небольшое облачко пыли, но быстро было придавлено пятой точкой Поттера.

— Ева хочет помочь тебе. И мне, нам. Но она не может прямо с тобой об этом говорить.

— С тобой, значит, может?

— Обо мне ее не спрашивает Дамблдор. Не первое поколение Фоули у него учится, в последнее время все мы — жалкое зрелище. Особенно Ферон. Директору нет никакого дела до нас. Очередные чистокровные из священных двадцати восьми, которые скоро сдохнут, не дожив и до сорока. Или попадут в Азкабан. Или отравятся собственной усовершенствованной настойкой от икоты по своей глупости…

— Зачем ей вам помогать? — Гарри скрестил руки на груди.

— Она Фоули в девичестве. Родилась в этом дурацком доме, когда он выглядел еще прилично.

— Ясно. Зачем ей помогать мне?

— Она Гонт в замужестве, — усмехнулась Антигона, — Темный лорд — ее какой-то там прапраправнук. Вначале она восхищалась им, считала, что он будет великим волшебником. Потом грустно наблюдала, как он вымещает на магглах свои детские комплексы, подгоняя под это идеи величия волшебников. Он псих. И он возвращается.

— Причем тут я?

— Ева говорила, что рассказывала тебе о крестраже. Ты тоже в какой-то степени Гонт. В какой-то… — Антигона презрительно посмотрела на Поттера, отчего тот вскинул брови и постарался выглядеть максимально непринужденно.