Неживая

Тот схватился за живот, сумка его была отброшена на лестницу, учебники из нее выпали, а один из пергаментов, вероятно, являвшийся до этого готовым эссе, был разорван в клочья.

— Келли, ты меня слышишь? — Поттер наклонился, попытался оторвать руки Френсиса от лица, но тому, очевидно, было стыдно показывать зареванные глаза. — Не глупи. Подняться можешь?

Гарри помог Келли встать, тот облокотился о стену, и Поттер начал собирать его учебники в сумку.

— Зачем ты мне помогаешь?

— Зачем они над тобой издеваются? — вопросом на вопрос ответил Гарри.

— Я ничтожество. Не могу подобрать пароли, чтобы попасть в башню, плохо учусь, мне вообще ничего не дается. Они использовали лелигименцию и теперь знают, что мне нравится его сестра. Это еще один повод. Ну и я старше на год, а магией владею хуже. Вообще почти никак. Они и над ней теперь издеваются.

Гарри не ожидал, что в этот раз Френсис что-нибудь скажет. Ему довелось встретить Келли в таком виде уже во второй раз. До этого он уже отказывался как от сопровождения в Больничное крыло, говоря, что будет только хуже, так и от каких-либо рассказов.

— Кто они? — Гарри протянул Келли собранную сумку. — Скажи.

— Будет хуже.

— Я староста, могу с них снять баллы.

— Мне от этого будет только хуже.

— Келли, ты не понял. Я могу снимать с них баллы за другое, — Поттер подмигнул Френсису. — За ночные прогулки, там, за то, что целуются с девочками в коридорах.

— Это я во всем виноват. — Френсис съехал по стене, сев на пол. Гарри, чтобы не смотреть на него сверху вниз, присел на корточки рядом.

— Клянусь, я ни одной живой душе не расскажу, — прошептал он.

— Это Фоули и его друзья, они с пятых и шестых курсов. Они с первого курса меня ненавидят, не знаю, как я попал на Райвенкло, но они смеялись, что я не угадываю пароли, что я спотыкаюсь, что у меня не получается сварить нормальное зелье, что я не знаю, кто такой Мерлин. Недавно Фоули применил ко мне легилименцию, и все стало совсем плохо.

Поттер не ожидал, что человек, которому он всего лишь помогал второй раз в жизни, вот так возьмет и выложит ему все. Что его мать — проститутка, и каждый раз, возвращаясь домой, он ожидает, что не увидит ее в живых, потому что в последние пару лет она употребляет героин, что своего отца он не знает, и, скорее всего, кто он, не знает точно даже его мать. Что он ходил в школу в Бристоле, и даже маггловские науки ему не давались и он часто прогуливал школу, потому что и там одноклассники над ним смеялись. И о том, как просил Шляпу определить его туда, где умные ребята, потому что им хватит мозгов понять, что издеваться — это низко, у них будут другие интересы, а он будет жить тихо и не высовываться. Но с первого курса Ферон Фоули только и делал, что издевался над ним, пугал его, когда тот пытался впервые сесть на метлу, отчего он при всех свалился с нее кубарем. И даже несмотря на замечание мадам Трюк и отнятые баллы, Фоули и его дружки смеялись. А теперь Ферон знает, что Келли нравится его сестра Антигона, и они издеваются над ней тоже, ведь она никогда его не задевала, и даже нормально здоровалась.

Гарри, слушая все это, уже пересел в более удобную позу, рядом с Френсисом, так же облокотившись о стену. Он думал над тем, почему всегда есть такие люди. В каждом классе. Вроде бы в них нет ничего особенного, на первый взгляд, но им не помогает ни смена школы, ни попытки вести себя иначе.

— Послушай, Френсис… Ведь я могу называть тебя по имени? — после кивка Гарри продолжил. — Ты не хуже их всех. Не хуже Фоули. Докажи им, что ты не хуже. Просто не позволь им издеваться над собой, чего бы тебе это не стоило, хорошо?

— Я не смогу, — обреченно пробубнил Келли.

— Ты постарайся.

Гарри поднялся, собираясь уйти. На ступенях он заметил клочки от пергамента, которые забыл собрать. Призвав их Акцио, и воспользовавшись Репаро, он вернул эссе по трансфигурации, написанному кривым и каким-то совсем детским почерком, изначальный вид.

— Ты не хуже их, Френсис. Не хуже, — сказал Гарри, протягивая пергамент.

Он шел на шестой этаж, в «свое место», к которому привык с третьего курса. Где, как ему казалось, его ждали и его обществу были рады больше, чем рады его присутствию друзья.

— Поттер, смотрю, ты стал защитником убогих, — Дэрек сидел на подоконнике в коридоре почти у лестниц, откуда ему был слышен весь разговор.

— Иногда бывает, — усмехнулся Гарри.

— Поговорить с тобой хотел, Поттер, — как бы между прочим произнес Дэрек. — Прохожу, слышу ты мозги кому-то промываешь. Решил подождать.

— Ну?

— Хрен знает, что у тебя случилось. Нахрена ты побрился, как мудак, молчишь постоянно и зачитываешься кучей книг целыми днями. Но мы с парнями переживаем, правда.

— Сложно, понимаешь. Не то, чтобы это тайна, я кое-что случайно узнал, оно и неважно, но за такое убивают.