Неживая

Я бы убил.

— Тогда лучше мне не рассказывай, я хочу жить, — то ли в шутку, то ли серьезно сказал Дэрек, и хлопнул Гарри по плечу, уже проходя мимо. — Мне не очень хотелось бы, чтобы тебя убили.

Поттер еще некоторое время стоял у окна и смотрел на хижину Хагрида и Запретный лес за ней. Он сам выдал расположение дома Дурслей Пожирателю смерти. Ему нужно что-то делать. Наверное, следует сказать тете, что им необходимо переехать. Но Гарри не хотел говорить с ней на эту тему. Он ненадолго представил, как Пожиратели врываются в их неуютный, такой правильный светлый дом, где у каждой вещи есть свое место, как они застают тетю на кухне, дядю Вернона на диване, а Дадли за компьютером в его комнате, как они пытают их, желая выведать что-то неведомое, накладывают Непростительные, распарывают животы, потрошат внутренности, не подумав использовать Силенцио. Как к дому номер четыре по Тисовой улице мчатся полицейские, вызванные доблестными соседями, и как шеф полиции Литтл-Уингигна мистер Гиббс на пару с новичком Крисом застают на месте такое, отчего оба опорожняют желудки прямо на новые лакированные туфли тети Петуньи, купленные по случаю предстоящего корпоратива. И отчего-то эта картина вызывает не слишком много эмоций.

— Все оттого, что я Гарри Поттер, — прошипел он едва слышно, прежде чем зайти в один из кабинетов, вход в который совсем непримечателен и даже кажется скрыт за доспехами, сразу и не разглядеть.

— Гарри, тебя долго не было.

— Слишком многое произошло, Ева.

— Тебя что-то очень тревожит, я чувствую это.

Гарри присел прямо на пыльный стол, даже не подумав убрать пыль заклинанием или стряхнуть ее. Он всегда здесь сидит, когда они разговаривают с Евой. Только ей он может доверить все, ну или почти все. Ева на вид не старше Поттера, но утверждает, что умерла, когда ей было около пятидесяти, портрет писали, когда ей было пятнадцать.

И Гарри рассказывает ей про каникулы у Мэтта, про Алису, про Волдеморта, который не умер, про свою дурацкую стрижку, про ненависть к себе, как к Гарри Поттеру и желание быть кем-то менее заметным, даже про малознакомого Келли и то, как над ним издевается Фоули. Он ведь обещал не рассказывать ни одной живой душе, и сдержит это обещание. Еве рассказать можно, ведь она неживая.

— У меня тоже есть для тебя новости, Гарри, — неожиданно произнесла Ева после того, как Гарри высказал все, что накопилось. Она рассказывала многое про свою жизнь, но разве это могло быть новостью? Все ее «новости» происходили полтора века назад.

Поттер нахмурился, потому что Ева опустила глаза, не решаясь ему что-то сказать, как будто новости ее — скверные. Глаза ее черные, как и волосы, и платье ее черное, траурное. Она говорит, что портрет писали, когда умерла ее мать, у них в семье была такая традиция — делать первые портреты после похорон. В знак напоминания о смертности человека и бесконечности жизней его потомков.

— Ты попросил эту девочку, Гермиону, найти способ, благодаря которому Темный лорд не умер? Пусть ищет, по твоим рассказам, она неглупая девочка. Но я знаю этот способ.

— Что? Как? — Гарри спрыгнул со стола, подойдя ближе к портрету.

— У мертвых свои источники, — улыбнулась Ева. — Но в них нет ничего особенного, разумеется. Мне сказала Элизабет Бёрк. Мерзкая дама, что при жизни, что в посмертии. Она была директором Хогвартса, и в замке у нее два портрета, один в кабинете Дамблдора, другой — в подземельях.

— Мне казалось, что портреты из кабинета директора не могут разглашать то, что там услышали…

— Отчего же, — пожала плечами Ева. — Мало кто любит общаться с умершими, директор Дамблдор один из немногих, кто обращает внимание на портреты и привидения, но и он часто пренебрежителен с теми, кто уже покинул этот мир. Мы только не можем пойти против воли действующего директора, но никакого запрета не поступало, раз Элизабет могла спокойно поделиться со мной тем, что узнала.

— Ну и что тебе удалось узнать?

— О, это довольно неприятная и сложная ситуация, особенно для тебя. — Ева посмотрела на Гарри своими большими черными глазами с такой жалостью, что Поттеру стало немного противно. — Дамблдор полагает, будто Темный лорд создал крестражи. И один из них — ты.

— Кре… что?

— Крестражи. Предметы, в которые прячут кусочек души, который становится якорем, гарантируя бессмертие даже в случае физической гибели тела. Дамблдор полагает, что в ночь, когда Темный лорд пришел убить тебя, он хотел создать еще один крестаж, поэтому ты не умер…

— Я не умер, потому что во мне есть кусок души Волдеморта?

— Дамблдор полагает так. Вернее, это он говорил профессору Снейпу. Мне кажется, сам он считает иначе. Что ты и есть та часть души Темного лорда. Что Гарри Поттера уже давно нет.

— А ты как считаешь? — спустя минуту молчания спросил Гарри.

— Прости…