Фандом: Might and Magic. «… в чем можно убедить это создание, в невеликие двадцать лет залившее кровью и завалившее телами путь за собой? Это страшный противник, в нем мощь самого Кха-Белеха, помноженная на силу рода матери. Но не откроет он путь владыке демонов, не допущу я, не отступлю, если понадобится, уничтожу без тени сомнения! О Асха, пусть я погибну сегодня, но во имя тебя я удержу эти врата!» Битва за Череп Теней окончена. Лорд Арантир повержен, но к чему приведут его усилия, и что вспомнится ему на пороге окончательной смерти?
Добавить в моё избранное
97 мин, 23 сек 10718
Поселился я рядом с обителью намтару и часто ее посещал. Недалеко от комнат моих расположились молельня и библиотека, в мои покои почти никто никогда не входил, кроме слуг, — отчего-то они очень пугались, если я заставал их за уборкой. Как и раньше, я много читал, делал записи; увлекшись более, чем прежде, алхимией, экспериментировал, составляя рецептуры противоядий и снадобий — лишь для поддержания тел, ибо лучшие средства для поддержания духа не принадлежат материальному. Словом, было в академии все потребное для меня, даже анатомическая лаборатория. Впрочем, я нечасто туда приходил: подхватили талантливые, но фанатичные студенты мои новое веяние — пытались соединять фрагменты мертвой материи, дабы сотворить из нее нечто совершенное, прежде чем оживить, и вследствие того лаборатория стала похожа на скотобойню. Я хотел было пресечь эксперименты, сочтя их кощунственными, однако приметил, что при успешности сих деяний получаемые существа и впрямь сильнее, выносливее и лучше поддаются контролю, и дозволил продолжать, взяв, однако, со студентов клятву, что они никогда не станут глумиться над живыми телами, что и было мне обещано. Обучал я и послушников, но никого не приближал к себе, стремясь быть ровным со всеми. Одни меня почитали, другие боялись и сами со мною не заговаривали — так было и прежде.
Впервые я появился здесь вскоре после возвращения из Империи Грифона — ректор пригласил меня осмотреть академию и наставить студентов. Прибыл я налегке, не рассчитывая надолго задерживаться и почти никого не поставив в известность, дабы не отвлекать от дел. Прошел я по всем помещениям, оценил библиотеку и остался весьма доволен. Собрался было к ректору — принести ему благодарность, но когда направлялся к нему, услышал внезапно резкий голос:
— Негоже это, господин ректор. Совсем потеряли стыд молодые люди! То в тренировочном зале тела, хоть каждый раз записки пиши, чтобы убирали своевременно, то в лаборатории кровищи по колено, а сами сидят что-то штопают там, точно девки-белошвейки… Пищу намтару готовят не как должно, над слугами шутки шутят! Кстати, подъемник снова сломан, имейте в виду, и догадываюсь я, кто виновник… А сегодня преступили все границы приличия — видела я, расхаживает один из них в священном пурпуре, уместном и пристойном лишь для избранного! Прошу вас, господин ректор, найти и наказать нечестивого! Что будет, если все начнут наряжаться, как верховный лорд, и избранниками Асхи возомнят себя?! А если он о том проведает? Навлечете вы его гнев на себя за святотатство и вспомните мои слова!
Заглянул я в соседний коридор — и с радостью понял, кто передо мною. Стояла там с ректором и несколькими незнакомцами дама, весьма пожилая, властная, решительная, ростом едва ли не выше меня, с суровым лицом. Увидела она меня и схватила ректора за рукав со словами:
— Вот он, вот он, нечестивец! Что вы стоите, господин ректор? А тебя, негодяй, ждет наказание за то, что грубо нарушил устав и кощунствовал!
От неожиданности не знал ректор, что и молвить. Один из стоящих с ним рядом густо покраснел — живой, отметил я, — и пролепетал:
— Мать-наставница, это же и есть верховный лорд Арантир…
— Придержи язык, юноша. Не прикрывай промахи однокашника, даже если он и старше годами. А ты что уставился, греховодник?! Марш отсюда, переоденься и приходи ко мне в приличном виде! Буду решать, как с тобой поступить, святотатец!
— Э-э… — ректор снова попытался обрести дар речи. — Приветствую вас, владыка Арантир… Позвольте вам представить…
— Не трудитесь, господин ректор, — успокоил я его. — Думаю, не ошибусь, если предположу, что мне выпала честь встретить в этих священных стенах саму мать-наставницу Геральду, сподвижницу и соратницу великого Белкета, хранительницу академии и старинных ее традиций.
Ректор опять утратил способность к беседе и только кивнул. Наставница ошеломленно взирала на меня, не в силах вымолвить слова. Я же подошел к ней и поклонился с уважением, произнеся без тени иронии:
— Благодарю, почтенная госпожа Геральда, что не позволили мне возгордиться. Прошу, примите мои извинения за то, что не предупредил я о себе, как должно, и нарушил гармонию сего святого места. Если угодно вам, немедля сниму я облачение свое и оденусь так, как подобает истинному слуге Асхи. Если же вы почитаете правильным наказать меня за нескромность, то, прошу, изберите для меня кару самую суровую, ведь по долгу своему я обязан подавать достойный пример, а не вносить сумятицу, посему заслужил экзекуцию, — и, сказав так, я поцеловал руку матери Геральды.
Не сразу пришла в себя наставница.
— Ну, здравствуй, владыка Арантир, — проговорила она. — Уж прости, что не признала тебя, хоть и увидела печать Асхи на челе твоем. Нет нужды тебе сбрасывать одежды свои — истинно заслужил ты их деяниями своими во имя богини. Надолго останешься у нас?
— Не думаю, мать Геральда, не хочу беспокоить вас.
Впервые я появился здесь вскоре после возвращения из Империи Грифона — ректор пригласил меня осмотреть академию и наставить студентов. Прибыл я налегке, не рассчитывая надолго задерживаться и почти никого не поставив в известность, дабы не отвлекать от дел. Прошел я по всем помещениям, оценил библиотеку и остался весьма доволен. Собрался было к ректору — принести ему благодарность, но когда направлялся к нему, услышал внезапно резкий голос:
— Негоже это, господин ректор. Совсем потеряли стыд молодые люди! То в тренировочном зале тела, хоть каждый раз записки пиши, чтобы убирали своевременно, то в лаборатории кровищи по колено, а сами сидят что-то штопают там, точно девки-белошвейки… Пищу намтару готовят не как должно, над слугами шутки шутят! Кстати, подъемник снова сломан, имейте в виду, и догадываюсь я, кто виновник… А сегодня преступили все границы приличия — видела я, расхаживает один из них в священном пурпуре, уместном и пристойном лишь для избранного! Прошу вас, господин ректор, найти и наказать нечестивого! Что будет, если все начнут наряжаться, как верховный лорд, и избранниками Асхи возомнят себя?! А если он о том проведает? Навлечете вы его гнев на себя за святотатство и вспомните мои слова!
Заглянул я в соседний коридор — и с радостью понял, кто передо мною. Стояла там с ректором и несколькими незнакомцами дама, весьма пожилая, властная, решительная, ростом едва ли не выше меня, с суровым лицом. Увидела она меня и схватила ректора за рукав со словами:
— Вот он, вот он, нечестивец! Что вы стоите, господин ректор? А тебя, негодяй, ждет наказание за то, что грубо нарушил устав и кощунствовал!
От неожиданности не знал ректор, что и молвить. Один из стоящих с ним рядом густо покраснел — живой, отметил я, — и пролепетал:
— Мать-наставница, это же и есть верховный лорд Арантир…
— Придержи язык, юноша. Не прикрывай промахи однокашника, даже если он и старше годами. А ты что уставился, греховодник?! Марш отсюда, переоденься и приходи ко мне в приличном виде! Буду решать, как с тобой поступить, святотатец!
— Э-э… — ректор снова попытался обрести дар речи. — Приветствую вас, владыка Арантир… Позвольте вам представить…
— Не трудитесь, господин ректор, — успокоил я его. — Думаю, не ошибусь, если предположу, что мне выпала честь встретить в этих священных стенах саму мать-наставницу Геральду, сподвижницу и соратницу великого Белкета, хранительницу академии и старинных ее традиций.
Ректор опять утратил способность к беседе и только кивнул. Наставница ошеломленно взирала на меня, не в силах вымолвить слова. Я же подошел к ней и поклонился с уважением, произнеся без тени иронии:
— Благодарю, почтенная госпожа Геральда, что не позволили мне возгордиться. Прошу, примите мои извинения за то, что не предупредил я о себе, как должно, и нарушил гармонию сего святого места. Если угодно вам, немедля сниму я облачение свое и оденусь так, как подобает истинному слуге Асхи. Если же вы почитаете правильным наказать меня за нескромность, то, прошу, изберите для меня кару самую суровую, ведь по долгу своему я обязан подавать достойный пример, а не вносить сумятицу, посему заслужил экзекуцию, — и, сказав так, я поцеловал руку матери Геральды.
Не сразу пришла в себя наставница.
— Ну, здравствуй, владыка Арантир, — проговорила она. — Уж прости, что не признала тебя, хоть и увидела печать Асхи на челе твоем. Нет нужды тебе сбрасывать одежды свои — истинно заслужил ты их деяниями своими во имя богини. Надолго останешься у нас?
— Не думаю, мать Геральда, не хочу беспокоить вас.
Страница 11 из 26
