Избранник

В то самое время я послал наемников в один из некрополей; сообщили мне, что там находится кристалл Шантири — древний, редкий и мощный источник энергии, мог бы он нам пригодиться, — и не вернулись посланные мои. Стражи, отправленные на их поиски, обнаружили лишь обезображенные трупы, а искомый артефакт исчез. Украденный кристалл Шантири, святая реликвия в храме, необходимая для великого ритуала, демонопоклонник Менелаг, Стоунхелм с некрополем своим, сроки пророчества, убийство моих людей… Я обдумал все это, сопоставил факты — и сложилась передо мною кошмарная картина: демоны перешли в наступление. Имел Менелаг место для проведения обряда, источник силы и подбирался к реликвии — знал и он, на что способен Череп Теней и какая мощь в нем сокрыта. Трудно было не догадаться, что за ритуал он желает совершить. Асха явила мне задачу, и следовало решиться.

Неторопливо вошла ко мне суровая мать Геральда, окинула цепким взглядом книги и скудную мебель:

— Так и живешь в скромности, повелитель. Похвально, вот только присесть у тебя вечно негде. Разве что привалиться вон там, но, боюсь, неверно поймут тебя живые наши, если, войдя, обнаружат старую Геральду на твоем ложе.

— Располагайте им, как пожелаете, почтенная моя Геральда, а если явит кто-то подобную порочность мыслей, то я с превеликой охотой отдам нечестивца вам на перевоспитание.

— Уж я перевоспитаю, не сомневайся, имею для того средства и способы знаю, — наставница остановилась передо мною и оглядела меня по-хозяйски с головы до ног. — А молодеть не к лицу тебе, владыка Арантир. Пришел ты двадцать лет тому назад зрелым мужем, а теперь все более делаешься похожим на мальчишку. Порой хочется поймать тебя и высечь — до того стал ты мне напоминать школяра.

Я почтительно склонил голову:

— Если угодно вам, моя Геральда, то к вашим услугам смиренный ученик и плоть его. Сей же момент я готов распорядиться, чтобы принесли вам любой инструмент наказания по вкусу и удовольствию вашему не препятствовали.

Смягчился голос старой наставницы:

— Учтив ты, лорд Арантир, и любезен, не чета прочим. Приятно иметь с тобой дело.

Помолчав, она прибавила:

— Горько мне будет, когда ты оставишь нас.

— Затем я и призвал вас, матушка. Поднялся бы я к вам и сам, но хотел поговорить без свидетелей.

— Знаю, о чем хочешь говорить, владыка. Отправляешься в поход? Направила тебя Асха?

— Ничто не утаится от вашего проницательного взора, достойнейшая Геральда. Я подготовил армию, не распространяясь о том избыточно. Завтра выступаем на Стоунхелм.

— Благослови тебя Мать Тишины, лорд Арантир. Закончи то, к чему так долго мы шли. Все ли ты обдумал?

— Насколько было возможно, мать Геральда. На тот случай, если не вернусь, я оставил указания. Не ведаю, на чьи плечи лягут мои обязанности, но преемнику моему будет легче, если сможет ориентироваться по моим записям. Все инструкции и заметки в тайнике в библиотеке — я привел их в порядок, и нетрудно будет в них разобраться. Вы, матушка, хранительница традиций и обычаев наших, потому прошу вас лично озаботиться отправкою их в Нар-Анкар и проследить за тем, чтобы они попали в нужные руки. Пусть соберутся лорды и изберут достойнейшего, как то было установлено великим Белкетом, а вы, моя Геральда, не лишайте пригляда академию — кто бы ни возглавлял ее, вы — ее душа, и под призором вашим ученики быстрее набираются мудрости.

Долго молчала Геральда и наконец молвила:

— Завещаешь ты богатства свои — знания, точно провидишь высшую волю. Избрала тебя богиня, и не мне тебя судить, но я стара и много повидала. Вот что скажу тебе, лорд Арантир. Сильно самообладание твое, и высок твой дух, правишь ты натурою своей, словно опытный всадник послушным конем, но туман скорби клубится над тобою. Много плачут живые об утратах своих, но и забывают быстро, мы же способны нести печаль через века. Напрасно закрыл ты душу свою, владыка, напрасно не вручаешь смиренно горести свои Асхе. Предстоит тебе свершить великое, но что будешь делать, если она призовет тебя? Как будешь уходить, когда все, что познал, но не пережил ты до конца, упадет на тебя разом? Не первого такого вижу, запертого на все засовы, замкнувшего боль на десять замков, и знаю, как тяжко таким принимать окончательную смерть. Отчего ты не откроешь Асхе сердце?

— Нет у меня секретов от Асхи, госпожа моя, и вы правы в том, что познал я немалую скорбь за долгую жизнь свою, но не могу ей предаваться, ибо ограничено мое время, а свершить нужно многое. Как только призовет меня многоликая, сей же момент я покину мир по ее воле, но до той поры выполню все, чего она желает. Не стремлюсь я прилепляться к остаткам жизни, ибо я лишь орудие Асхи.

— Вот оно что… Ты желаешь смерти, лорд Арантир?

— Не могу я желать или не желать, матушка, сие не моя воля, но Асхи. Жизнь моя была полезна ей, и я хочу, чтобы так же завершилась она, но не питаю иллюзий.