Избранник

Внутрь мы спускались с благоговейным чувством. Древним был некрополь, многие и многие нашли в нем последний приют свой, и величие смерти ощущалось здесь особенно остро. Я удовлетворенно оглядел темные своды, удерживая над ладонью своей Череп Теней. В глубине души мне было жаль, что пришлось прийти сюда лишь ради священной миссии. С каким бы удовольствием я задержался здесь, почтил бы всех, кто спит вечным сном, познал бы тайны тех, кто остался в сем мире, не в силах уйти… Я чувствовал себя, словно алчный грабитель, проникший в сокровищницу, полную драгоценностей. Столько было здесь пищи для духа и ума моего! Отражения старинных культов, о которых я прежде читал, погребальная утварь, урны, механизмы — настоящее инженерное чудо, величественные статуи, древние символы и орнаменты… Священные сосуды — что за составы содержали они? О, если бы со мною был дневник, сколько записей я сделал бы здесь! Увы, дневник мой остался дома, а в руках моих была реликвия, и надлежало исполнить предначертанное. Отвлекаться и колебаться не пристало мне, тем более сейчас.

Увы, отвлечься пришлось. Я ожидал, что почувствую присутствие неупокоенных душ, — бывало такое постоянно в подобных местах, но здесь, кроме привычного ощущения, что-то тревожило меня. Нечто неприятное находилось рядом и вызывало во мне отторжение. Мне не хотелось следовать за этим чувством, тем не менее, напомнив себе о долге, я направился туда, куда оно вело меня, и увидел статую в позе стража. Кого-то охранял сидящий, и не просто охранял — держал под замком, не выпуская на свет. Интересно было выяснить, кого и почему. Я приблизился и прочел слова на табличке.

О Асха, что за город этот Стоунхелм?! В древний некрополь, где хоронили прежде лишь самых достойных, положили насильника, осквернителя и мучителя ребенка, маленькой принцессы! Иштвана, сына короля, развратника и истязателя. Я слышал когда-то давно его имя, помнил об этой гадкой истории и был рад, что он не избежал жестокого наказания за свое преступление. Но как, по какому праву он оказался здесь?! Кто осмелился упокоить его рядом с великими целителями, достойными воинами, могучими магами, когда место ему было в лучшем случае в придорожной канаве, да и то было бы для него, пожалуй, слишком почетно?

Ко мне подошли приближенные, но я отстранил их, жестами велев остаться на месте и хранить молчание. Глубоко сосредоточившись, я приказал мятежной душе предстать передо мной. Никто не явился, и я повторил свое требование. Словно ветер прошелестел за спиною моей, и до внутреннего моего слуха донесся ехидный голос:

— М-м, некромант… Красивый наряд у тебя. Чего ищешь здесь? Развлечений?

— Отвечай мне. Ты Иштван?

— О да. Иштван, парень не промах. Да и ты, я смотрю, тоже. Немало водишь с собою дюжих молодцев. Хороши, но зачем тебе столько сразу? Впрочем, понимаю: ежедневно пробуешь новенькое блюдо. Или предпочитаешь каждый раз пиршествовать долго и изобильно, вкушая сладость разнообразия?

Разговаривал я с распутниками и ранее, так что остался спокоен:

— Сладость, вкушаемая мною, неведома тебе, Иштван. Оставь подобные шутки для тех, кто торгует собой. Мне же отвечай, как вышло, что ты оказался здесь?

— Просто попал! Попал сюда, никуда не рвусь, весело мне и здесь, жаль, не к кому прильнуть, — глумливо продолжал Иштван. — Только и остается, что думать о былом и жаждать повторения.

— Знаешь ли ты, что умер, когда был наказан за свое злодеяние?

— Злодеяние? А, ты имеешь в виду тот лакомый кусочек, что достался мне напоследок… О да, за такое и умереть не жалко! Есть что вспомнить теперь. Завидуешь мне, некромант?

— Кто положил тебя сюда, ведаешь ли ты?

— Не ведаю, не знаю и знать не хочу. Видать, отец позаботился. А ты чего такой сердитый, некромант? Ну, брось, не корчи из себя святошу. Вижу я, что сейчас ты подобен ходячему трупу, но ведь было у тебя и прошлое, м-м? Хочешь, — голос сделался вкрадчивым, — я расскажу тебе о делах своих, и тебя обожжет пламя собственных жарких воспоминаний… Ведь не столь уж ты непорочен, каким хочешь казаться. Признайся, были соблазны, которых ты не смог преодолеть. Покайся в страстях, лорд! — Иштван залился безумным смехом.

— Мне ли каяться перед тобою, Иштван? Не осквернял я дев и детей, не бесчестил женщин и не мучил их силою своей. Я чист перед Асхой, а вот тебе придется ответить за причиненное зло.

— Ты зря прожил жизнь, — подытожил Иштван, и внезапно его голос сделался злобным. — А что до Асхи… Меня ты винишь, а сам желаешь посягнуть на богиню! Жалкий ты раб, а держишь себя, как муж, подбираясь к подолу ее! Ничего другого и не остается тебе. Пуста твоя жизнь, нет в ней ни веселья, ни наслаждений, потому ты и злишься на меня, что я черпал их полными горстями! Если же я совершил то, что ненаглядной подруженьке твоей не по вкусу, отчего ж она не явится и не поразит меня?

Надоели мне безумные речи негодяя, я понял, что ничего от него не добиться.