Фандом: Гарри Поттер. А вот нечего спорить с кем попало на пьяную голову, понятно?
Добавить в моё избранное
11 мин, 22 сек 7808
— Слабо, да?
По щекам плеснуло жаром, Рон прикусил губу до боли, сжал пальцы в кулаки. Сам дурак потому что, нечего было ввязываться! Теперь не отвертеться.
— Я так и знал, — Малфой презрительно сощурился. — Кишка у тебя тонка, Уизли.
— Ты это… — вмешался Дин. — Поосторожней! У кого тут еще что тонко…
Малфой повернулся к нему:
— Спор есть спор, Томас. Уизли проиграл, я имею право на любое желание. Так мы договаривались, да, Уизли? Но если ты трусишь…
Рон тихо выругался. Потом выругался еще раз, чуть громче — потому что Малфой, гад белобрысый, чтоб его гиппогриф затоптал, чтоб ему с метлы навернуться, чтоб у него все повылазило, был прав. Он проиграл спор.
А все Гарри виноват! Во-первых, это Гарри, добрая душа, притащил когда-то Малфоя в их компанию — тот, видите ли, раскаялся и больше никогда. Видали мы! А во-вторых, сам-то Гарри с ними пить тогда не пошел! Дела у него, некогда ему и вообще. Лучший друг называется! А Рон пошел с Дином и Малфоем в «Пьяного фестрала», пропустить по одной после рабочего дня. Потом еще по одной. Потом, слово за слово, они поспорили — кто больше выбьет в маггловский дартс, висевший на стене, и Рон проиграл. Кто ж мог знать, что белобрысая мокрица ровнехонько положит все дротики точно в центр? Без магии, Рон с Дином специально следили! А у Рона просто рука дрогнула… три раза. В общем, оно как-то само получилось, как всегда. Вот такой вот Рон невезучий. Гад этот Малфой, вот что! А теперь придется платить. Рон, конечно, думал, что Малфой забудет — но не тут-то было, такие ничего никогда не забывают.
Малфой смотрел на него все с тем же высокомерным прищуром, выпятив нижнюю губу и поигрывая висевшим на шее медальоном. На самом деле… на самом деле можно было, конечно, послать Малфоя к дракону под хвост, кинуть на столик несколько монет и уйти, чувствуя спиной презрительный взгляд. Можно. И знать, что Малфой — Малфой, вашу мать! Малфой! — с полным правом считает его трусом. Ну… в конце концов, одна ночь, так? И никто не узнает. Никто! Потому что Дин никому не скажет, а если скажет Малфой, Рон просто вобьет ему зубы в глотку, вот и все. Да и кто поверит, что Рон Уизли сделал… это?
— Не дождешься, — сквозь зубы процедил он и залпом опрокинул в себя бокал. — Уизли свое слово держат, в отличие от некоторых. Пошли. Дин, ты с нами?
Дин замялся:
— Я… это…
— Пошли, а то потом Малфой скажет, что ничего не было. Свидетелем будешь… Ну Дин, ты мне друг или кто?
— Друг. Только… Ну ладно, пошли.
Они выпили еще по одной и вышли в летнюю пьяную ночь, полную мерцающих звезд, цветочных запахов и людей, которым не хватало дня, чтобы почувствовать себя живыми. Ночь плыла следом за ними, провожая к границе между Косым и Лютным, заглядывала Рону в лицо, будто спрашивая: «Уверен? Точно уверен?» Нихрена Рон не был уверен, но делать нечего, надо просто стиснуть зубы и потерпеть.
Лютный и после победы не был местом, куда можно повести престарелую тетушку на чашку чая с бергамотом, особенно ночью. Здесь уже не пахло цветами и корицей, здесь будоражаще и терпко пахло запретной тайной. Здесь даже ночь была другой, более темной, более опасной, более волнующей. Здесь все было возможным…
— Сюда.
Малфой остановился перед неприметной дверью, над которой ярко горел зеленый фонарь. Рон сглотнул — еще не поздно было все отменить и просто свалить. Ну подумаешь, Малфой назовет трусом, тот его и похуже называл когда-то!
— Пошли! — Рон решительно толкнул дверь и огляделся.
Внутри царил полумрак, слегка разгоняемый свечами в тяжелых на вид блестящих подсвечниках. По стенам колыхался серебристый дымок, не дававший рассмотреть лица немногочисленных сидящих за низкими круглыми столиками людей — или это просто Рон от волнения не мог сосредоточиться? Чтобы он еще раз… У одной из стен выдавалось вперед что-то вроде сцены, при виде которой у Рона пересохло в горле.
— Боишься, Уизли? — подтолкнул его Малфой локтем. — Поджилки трясутся, да?
— Мечтай, — хрипло ответил Рон, заставив себя оторвать взгляд от сцены. — Ну? Идти-то куда?
— За мной, — Малой кивнул куда-то в сторону. — Скоро сам все увидишь, звезда ты наша. А ты, Томас, тут подожди, вон там столик свободен.
Рон послушно — сам себе удивлялся, до чего послушно! — шел за Малфоем, который уверенно вел его куда-то по узкому извилистому коридору. Чтобы отвлечься от всяких мыслей, он принялся рассматривать колдографии на стенах. Покраснел и уставился в тощую малфоевскую спину. Блядь… Блядь. Блядь!
Малфой вдруг остановился и повернулся к нему:
— Слушай… тебе не обязательно делать это, на самом деле. Дурацкий спор, а я…
Рон хмыкнул:
— Уизли не отступают, Малфой. Вперед!
Их встретил какой-то мелкий мужик в строгой аккуратной мантии и с таким взглядом, что Рон невольно пригладил вихры и втянул живот.
По щекам плеснуло жаром, Рон прикусил губу до боли, сжал пальцы в кулаки. Сам дурак потому что, нечего было ввязываться! Теперь не отвертеться.
— Я так и знал, — Малфой презрительно сощурился. — Кишка у тебя тонка, Уизли.
— Ты это… — вмешался Дин. — Поосторожней! У кого тут еще что тонко…
Малфой повернулся к нему:
— Спор есть спор, Томас. Уизли проиграл, я имею право на любое желание. Так мы договаривались, да, Уизли? Но если ты трусишь…
Рон тихо выругался. Потом выругался еще раз, чуть громче — потому что Малфой, гад белобрысый, чтоб его гиппогриф затоптал, чтоб ему с метлы навернуться, чтоб у него все повылазило, был прав. Он проиграл спор.
А все Гарри виноват! Во-первых, это Гарри, добрая душа, притащил когда-то Малфоя в их компанию — тот, видите ли, раскаялся и больше никогда. Видали мы! А во-вторых, сам-то Гарри с ними пить тогда не пошел! Дела у него, некогда ему и вообще. Лучший друг называется! А Рон пошел с Дином и Малфоем в «Пьяного фестрала», пропустить по одной после рабочего дня. Потом еще по одной. Потом, слово за слово, они поспорили — кто больше выбьет в маггловский дартс, висевший на стене, и Рон проиграл. Кто ж мог знать, что белобрысая мокрица ровнехонько положит все дротики точно в центр? Без магии, Рон с Дином специально следили! А у Рона просто рука дрогнула… три раза. В общем, оно как-то само получилось, как всегда. Вот такой вот Рон невезучий. Гад этот Малфой, вот что! А теперь придется платить. Рон, конечно, думал, что Малфой забудет — но не тут-то было, такие ничего никогда не забывают.
Малфой смотрел на него все с тем же высокомерным прищуром, выпятив нижнюю губу и поигрывая висевшим на шее медальоном. На самом деле… на самом деле можно было, конечно, послать Малфоя к дракону под хвост, кинуть на столик несколько монет и уйти, чувствуя спиной презрительный взгляд. Можно. И знать, что Малфой — Малфой, вашу мать! Малфой! — с полным правом считает его трусом. Ну… в конце концов, одна ночь, так? И никто не узнает. Никто! Потому что Дин никому не скажет, а если скажет Малфой, Рон просто вобьет ему зубы в глотку, вот и все. Да и кто поверит, что Рон Уизли сделал… это?
— Не дождешься, — сквозь зубы процедил он и залпом опрокинул в себя бокал. — Уизли свое слово держат, в отличие от некоторых. Пошли. Дин, ты с нами?
Дин замялся:
— Я… это…
— Пошли, а то потом Малфой скажет, что ничего не было. Свидетелем будешь… Ну Дин, ты мне друг или кто?
— Друг. Только… Ну ладно, пошли.
Они выпили еще по одной и вышли в летнюю пьяную ночь, полную мерцающих звезд, цветочных запахов и людей, которым не хватало дня, чтобы почувствовать себя живыми. Ночь плыла следом за ними, провожая к границе между Косым и Лютным, заглядывала Рону в лицо, будто спрашивая: «Уверен? Точно уверен?» Нихрена Рон не был уверен, но делать нечего, надо просто стиснуть зубы и потерпеть.
Лютный и после победы не был местом, куда можно повести престарелую тетушку на чашку чая с бергамотом, особенно ночью. Здесь уже не пахло цветами и корицей, здесь будоражаще и терпко пахло запретной тайной. Здесь даже ночь была другой, более темной, более опасной, более волнующей. Здесь все было возможным…
— Сюда.
Малфой остановился перед неприметной дверью, над которой ярко горел зеленый фонарь. Рон сглотнул — еще не поздно было все отменить и просто свалить. Ну подумаешь, Малфой назовет трусом, тот его и похуже называл когда-то!
— Пошли! — Рон решительно толкнул дверь и огляделся.
Внутри царил полумрак, слегка разгоняемый свечами в тяжелых на вид блестящих подсвечниках. По стенам колыхался серебристый дымок, не дававший рассмотреть лица немногочисленных сидящих за низкими круглыми столиками людей — или это просто Рон от волнения не мог сосредоточиться? Чтобы он еще раз… У одной из стен выдавалось вперед что-то вроде сцены, при виде которой у Рона пересохло в горле.
— Боишься, Уизли? — подтолкнул его Малфой локтем. — Поджилки трясутся, да?
— Мечтай, — хрипло ответил Рон, заставив себя оторвать взгляд от сцены. — Ну? Идти-то куда?
— За мной, — Малой кивнул куда-то в сторону. — Скоро сам все увидишь, звезда ты наша. А ты, Томас, тут подожди, вон там столик свободен.
Рон послушно — сам себе удивлялся, до чего послушно! — шел за Малфоем, который уверенно вел его куда-то по узкому извилистому коридору. Чтобы отвлечься от всяких мыслей, он принялся рассматривать колдографии на стенах. Покраснел и уставился в тощую малфоевскую спину. Блядь… Блядь. Блядь!
Малфой вдруг остановился и повернулся к нему:
— Слушай… тебе не обязательно делать это, на самом деле. Дурацкий спор, а я…
Рон хмыкнул:
— Уизли не отступают, Малфой. Вперед!
Их встретил какой-то мелкий мужик в строгой аккуратной мантии и с таким взглядом, что Рон невольно пригладил вихры и втянул живот.
Страница 1 из 4
