Фандом: Гарри Поттер. А вот нечего спорить с кем попало на пьяную голову, понятно?
Добавить в моё избранное
11 мин, 22 сек 7809
— Он? — Мужик окинул Рона с ног до головы оценивающим взглядом. Малфой, как-то сразу стушевавшийся, кивнул. Откуда этот белобрысый вообще таких людей знает? От папаши, не иначе! Все они, Малфои, такие.
— Хорош, — хозяин — потому что человек, заставивший Малфоя заткнуться и уставиться в пол, мог быть только хозяином этого странного места — одобрительно кивнул. — Идите переодеваться. Через полчаса выступление.
— Но…
— Полчаса. Да, деньги можете оставить себе.
— Ка… какие еще деньги?
— Такие! — Малфой вцепился в рукав и втянул Рона в маленькую ярко освещенную комнату. — Давай. Тебе понравится.
— Выпить бы… — Рон с тоской оглядел разложенные кругом штуки, о назначении которых смутно догадывался. — А?
— Потом. Раздевайся. Что? А как ты себе это представлял, Уизли? Никакой магии, тут все взаправду. Нет, трусы оставь, это приличное заведение. Хм… Спортом надо заниматься, Уизли, и жрать меньше! Шучу. Шучу, нечего кулаками махать. Так… иди сюда. Повернись. Выдохни… Выдохни, я сказал! Еще. Что «блядь»? Страдай, так надо. Хорошо, а тебе идет. Не пинайся! Теперь это. Правую ногу сюда давай. Щекотно? Переживешь. Теперь левую…
Малфой, видимо, нервничал — он двигался быстро, резкими, порывистыми, дергаными какими-то движениями, облизывал губы и все говорил-говорил-говорил. А вот Рон, как ни странно успокоился — видимо, потому, что бежать было уже некуда. В конце концов… Ночь все скроет, а завтра утром можно будет представить, что это просто приснилось им, всем троим одновременно.
— Нагнись, Уизли, вымахал — не достать. Вот так. Последний штрих… Красавчик! А теперь можно и выпить.
Рон повернулся к большому, на всю стену, зеркалу и уставился на… себя? Нет. Это не был, не мог быть он, Рон Уизли. Вот этот — затянутый в тугой корсет, в блестящих узких шортах, подчеркивающих то, что под ними, в черных кружевных чулках, которые заканчивались как раз под шортами и делали ноги какими-то бесконечными. Он видел, конечно, чулки раньше — на девушках. То есть, девушке. Но на нем это смотрелось… Блядь. Других слов просто не было. Блядь блядская.
А еще были перья. Раскачивались на голове, привлекая внимания к ярким рыжим волосам и внезапно очень синим глазам. И торчали сзади наподобие павлиньего хвоста. Рон на пробу качнул бедрами — перья качнулись вместе с ним. Малфой где-то сбоку странно закашлялся.
— А? — Рон повернулся к нему. — Ну что?
— Выпить надо, — сказал Малфой, протягивая золотую флягу с зелеными камнями. — Держи!
Глоток обжег горло, придавая смелости и подзабытой за последнее время бесшабашности. Да, в том, чтобы станцевать на сцене в чулках и перьях, героизма маловато, но это лучше, чем просто переползать изо дня в день и ждать пятницы, чтобы опрокинуть с Гарри, Дином и Малфоем по стаканчику. Разве ж это жизнь? Рон почувствовал, как ночь — не та, что в Косом, а та, что в Лютном, терпкая и непонятная, — бурлит в жилах, заставляя расправить плечи и гордо откинуть назад волосы и перья.
— Я готов, Малфой.
— Маску надень…
Шелковая черная маска оказалась последним штрихом. Теперь Рон не был Роном — обычным, немного неуклюжим и ничего особенного из себя не представляющим парнем, — он стал частью этой ночи. Ее созданием… Нет, все-таки второй глоток был лишним, судя по лезущим в голову пафосным мыслям. Поэтому Рон сделал третий и вернул флягу Малфою, который тоже к ней приложился — хорошо так приложился — и убрал в карман.
— Пошли. Пора.
Маленький пятачок сцены вспыхнул ярким светом, стоило Рону ступить на него. Рон обвел взглядом зал. На него смотрели. Все. Все, кто сидел за столиками, что-то потягивая из бокалов, все смотрели на него, мужчины и женщины. Прежде Рон от неловкости под пол бы провалился, а потом выбрался и сделал какую-нибудь глупость, а сейчас вот просто стоял, выпрямившись и положив руку на бедро, и осматривал зал. Вот что перья на голове делают! Рядом с Дином блеснули рыжие волосы — Джинни-то как здесь оказалась? Ну, сестренка! Рон решил, что должен поговорить с сестрой насчет мест, где они с Дином назначают свидания, потом вспомнил, где и в каком виде находится, и решил, что Джинни уже взрослая и они сами разберутся. Он лучше с Дином поговорит, только потом, не сейчас.
Откуда-то сверху упали первые такты. Музыка была незнакомая — не «Котел, полный чего-то там», не привычные ритмы «Ведуний». Музыка тоже принадлежала ночи, она проникала под кожу, звала за собой, говоря: давай!
— Давай, детка! — крикнули из глубины зала. Кто-то засвистел, и Рон сделал первый шаг.
Рон Уизли никогда толком не умел танцевать и не особо от этого страдал. Как-то и незачем было… Но сейчас он был не просто Рон Уизли — под маской и всеми этими перьями скрывался кто-то совсем другой, неизвестный. Этот другой шагнул в сторону, слегка присел на полусогнутых ногах, вскинул руки и дернул бедрами.
— Хорош, — хозяин — потому что человек, заставивший Малфоя заткнуться и уставиться в пол, мог быть только хозяином этого странного места — одобрительно кивнул. — Идите переодеваться. Через полчаса выступление.
— Но…
— Полчаса. Да, деньги можете оставить себе.
— Ка… какие еще деньги?
— Такие! — Малфой вцепился в рукав и втянул Рона в маленькую ярко освещенную комнату. — Давай. Тебе понравится.
— Выпить бы… — Рон с тоской оглядел разложенные кругом штуки, о назначении которых смутно догадывался. — А?
— Потом. Раздевайся. Что? А как ты себе это представлял, Уизли? Никакой магии, тут все взаправду. Нет, трусы оставь, это приличное заведение. Хм… Спортом надо заниматься, Уизли, и жрать меньше! Шучу. Шучу, нечего кулаками махать. Так… иди сюда. Повернись. Выдохни… Выдохни, я сказал! Еще. Что «блядь»? Страдай, так надо. Хорошо, а тебе идет. Не пинайся! Теперь это. Правую ногу сюда давай. Щекотно? Переживешь. Теперь левую…
Малфой, видимо, нервничал — он двигался быстро, резкими, порывистыми, дергаными какими-то движениями, облизывал губы и все говорил-говорил-говорил. А вот Рон, как ни странно успокоился — видимо, потому, что бежать было уже некуда. В конце концов… Ночь все скроет, а завтра утром можно будет представить, что это просто приснилось им, всем троим одновременно.
— Нагнись, Уизли, вымахал — не достать. Вот так. Последний штрих… Красавчик! А теперь можно и выпить.
Рон повернулся к большому, на всю стену, зеркалу и уставился на… себя? Нет. Это не был, не мог быть он, Рон Уизли. Вот этот — затянутый в тугой корсет, в блестящих узких шортах, подчеркивающих то, что под ними, в черных кружевных чулках, которые заканчивались как раз под шортами и делали ноги какими-то бесконечными. Он видел, конечно, чулки раньше — на девушках. То есть, девушке. Но на нем это смотрелось… Блядь. Других слов просто не было. Блядь блядская.
А еще были перья. Раскачивались на голове, привлекая внимания к ярким рыжим волосам и внезапно очень синим глазам. И торчали сзади наподобие павлиньего хвоста. Рон на пробу качнул бедрами — перья качнулись вместе с ним. Малфой где-то сбоку странно закашлялся.
— А? — Рон повернулся к нему. — Ну что?
— Выпить надо, — сказал Малфой, протягивая золотую флягу с зелеными камнями. — Держи!
Глоток обжег горло, придавая смелости и подзабытой за последнее время бесшабашности. Да, в том, чтобы станцевать на сцене в чулках и перьях, героизма маловато, но это лучше, чем просто переползать изо дня в день и ждать пятницы, чтобы опрокинуть с Гарри, Дином и Малфоем по стаканчику. Разве ж это жизнь? Рон почувствовал, как ночь — не та, что в Косом, а та, что в Лютном, терпкая и непонятная, — бурлит в жилах, заставляя расправить плечи и гордо откинуть назад волосы и перья.
— Я готов, Малфой.
— Маску надень…
Шелковая черная маска оказалась последним штрихом. Теперь Рон не был Роном — обычным, немного неуклюжим и ничего особенного из себя не представляющим парнем, — он стал частью этой ночи. Ее созданием… Нет, все-таки второй глоток был лишним, судя по лезущим в голову пафосным мыслям. Поэтому Рон сделал третий и вернул флягу Малфою, который тоже к ней приложился — хорошо так приложился — и убрал в карман.
— Пошли. Пора.
Маленький пятачок сцены вспыхнул ярким светом, стоило Рону ступить на него. Рон обвел взглядом зал. На него смотрели. Все. Все, кто сидел за столиками, что-то потягивая из бокалов, все смотрели на него, мужчины и женщины. Прежде Рон от неловкости под пол бы провалился, а потом выбрался и сделал какую-нибудь глупость, а сейчас вот просто стоял, выпрямившись и положив руку на бедро, и осматривал зал. Вот что перья на голове делают! Рядом с Дином блеснули рыжие волосы — Джинни-то как здесь оказалась? Ну, сестренка! Рон решил, что должен поговорить с сестрой насчет мест, где они с Дином назначают свидания, потом вспомнил, где и в каком виде находится, и решил, что Джинни уже взрослая и они сами разберутся. Он лучше с Дином поговорит, только потом, не сейчас.
Откуда-то сверху упали первые такты. Музыка была незнакомая — не «Котел, полный чего-то там», не привычные ритмы «Ведуний». Музыка тоже принадлежала ночи, она проникала под кожу, звала за собой, говоря: давай!
— Давай, детка! — крикнули из глубины зала. Кто-то засвистел, и Рон сделал первый шаг.
Рон Уизли никогда толком не умел танцевать и не особо от этого страдал. Как-то и незачем было… Но сейчас он был не просто Рон Уизли — под маской и всеми этими перьями скрывался кто-то совсем другой, неизвестный. Этот другой шагнул в сторону, слегка присел на полусогнутых ногах, вскинул руки и дернул бедрами.
Страница 2 из 4
