Сахар

1. Кошка

1. Кошка

Кошка была серой с темными полосами и светлыми лапками. Она сидела на карнизе у окна квартиры на третьем этаже. Она очень хотела попасть внутрь. Здесь, снаружи, было холодно, мокро и тесно. Места очень мало, так и упасть можно. Говорят, падение с высоты третьего этажа может закончиться для кошки благополучно; говорят также, что у кошки девять жизней, так что если бы и расшиблась насмерть — ничего страшного. Но кошка была не в курсе того, что об этом говорят. Она просто очень не хотела падать, а хотела туда, где тепло и есть место, чтобы потянуться. Там, внутри, где за прозрачной преградой двигались какие-то тени, было тепло. Возможно, там даже была еда. Кошка не бывала там раньше, но откуда-то твердо это знала, и про еду, и про тепло. Кошка нерешительно переминалась с лапы на лапу, стоя на месте (двигаться все равно было некуда). Мяукать она уже устала. Она много-много мяукала и скреблась лапой, но ей никто так и не открыл. Она, конечно, не собиралась прекращать мяукать, но ей нужно было немного отдохнуть. Если бы тут можно было лечь и свернуться калачиком, поджать под себя лапы, было бы не так холодно и противно, но она и стоя (или сидя) еле помещалась.

— Мяааааа! — и снова ничего не произошло. Ее не услышали или не захотели впустить.

— Мяаааааааа! — и опять ничего. Но тут кошка что-то услышала. Прямо на нее летело большое, в перьях, еда! Ей очень хотелось наброситься на еду и перегрызть ей горло, но еда была слишком большая, кошка прицелилась и поняла, что не сможет прыгнуть и удержаться там, где находится. Птица приблизилась и приземлилась совсем рядом, на тот же карниз. Кошка шарахнулась в сторону: очень уж ей не понравился клюв птицы. Этим клювом птица постучала в окно, и еще раз, и еще. Прозрачная преграда исчезла, повеяло теплом.

— … Нет, я не знаю, от кого, сова незнакомая, сейчас посмотрим… о Мерлин! Джи, здесь кошка сидит, представляешь? Да нет, письмо принесла сова, а рядом с совой сидит кошка. Кис-кис, ты откуда тут взялась?!

Кошка не помнила, откуда она тут взялась. И в самом деле, непонятно, откуда бы ей тут взяться. Деревьев рядом нет, забраться снизу она не могла, вот, разве что, сверху могла упасть, но уж такое она, наверное, запомнила бы? Кошку, впрочем, волновало не это. Она так устала тут сидеть! Ей хотелось в тепло, поесть, вылизаться и поваляться.

— Мяаааааааа!

— Конечно, могу себе представить, мокро и холодно, да? Ну-ка иди сюда, не сидеть же тебе там, ведь даже слезть некуда, бедняга, как тебя угораздило только! — чьи-то руки потянулись к ней. Кошка замерла. Угроза. Большая лапа приблизилась к ее морде. Не ударила, вытянула палец. Кошка обнюхала его. Пока она принюхивалась, что-то подхватило ее под передние лапы и втянуло туда, где тепло. Прижало к теплому и живому. Спину и бока аккуратно гладила чья-то рука. Кошка понюхала подставленное ей плечо, осталась довольна, уткнулась в него и замурлыкала.

— Где там эта кошка? О, уже вижу! — кто это? Опять обнюхивать? Еще одна рука присоединилась к поглаживанию кошачьих боков, почесала за ухом, потом переносицу. Кошка попыталась укусить руку: приятно, конечно, когда чешут, но нельзя же так вот сразу к морде подпускать! Укусить толком все равно не вышло, слишком расслабилась. Ну и пусть тогда чешет, раз так получилось.

— Слышишь, как мурлычет?

— Еще бы я не слышала. А сова-то от кого была?

— Я еще не смотрела, меня кошка отвлекла. Сова уже улетела, угощения ждать не стала, а письмо — вон оно, на столе лежит, посмотришь?

— Сейчас. А это кошка или кот?

— Кошка, точно, я проверила.

Вторая рука перестала чесать, ее обладательница куда-то отошла, зашуршала, потом хмыкнула странно:

— Чо, не поверишь, это Малфой. На бал в Мэноре приглашает. Даже не знаю, что и думать! То ли дела его так плохи, что он готов терпеть любых связанных с победившей стороной людей, лишь бы пришли, то ли, напротив, все так хорошо, что он может позволить себе пригласить нас, чтобы поиздеваться…

— Да, занятно. И что, сходим, проверим, какая из версий ближе к правде? Кстати, который из Малфоев приглашение прислал?

— А есть разница? Младший.

— Да не то чтобы такая уж существенная разница, интересно просто было, кто из них до этого додумался.

— Чо, я туда не хочу! Они же все на нас пялиться будут, как на диковинных зверюшек. Ладно, мои родные еще худо-бедно смирились, и то, ты помнишь, чего нам всем стоил тот совместный обед? Да ты меня даже еще своей семье не представляла, боишься, а тут вся эта аристократия змеиная…

— Ну, не только змеиная, там всякая есть…

— Да не в этом же дело!

— Джи, я понимаю. Если так сильно не хочешь, не пойдем, ничего страшного. Но с другой стороны, не можем же мы вечно сидеть взаперти из-за того, что нас как-то не так воспринимают. А то глупо получается: идиотизм — их, а сидеть дома почему-то должны мы.