Сахар

— Ладно, тогда так. Даже если представить, что на нас с тобой — как на пару — там никто бы остро и резко реагировать не стал, я просто не хочу к Малфоям. Так лучше?

— Гораздо.

— Раз я такая молодец, дай кошку потискать. Кстати, что мы с ней делать-то будем? Она же, наверное, чья-то, на уличную не похожа, вон какая гладкая…

— Знаешь, по моему глубокому убеждению, если твоя кошка оказывается на чужом карнизе и мерзнет там, то это больше не твоя кошка.

— Вот кстати да. Как она там оказалась?

— У меня есть только одна более-менее правдоподобная версия: кто-нибудь забросил ее сюда Левиосой. Шутки ради. Какая-нибудь наглая мелочь из тех, кто стащил родительскую палочку… ну, или из тех, кто недавно получил разрешение колдовать, но в это мне верить не хочется. Ну кто может так развлекаться в семнадцать лет? Кстати, это еще одна причина, по которой я не горю желанием отдавать кошку хозяевам. Может, это они и развлеклись…

— Но ведь может быть и не они. Не уследили, допустим, она выпрыгнула в окно, кто-то нашел, и…

— Да, такое тоже может быть. Давай так. Я завтра повешу в округе объявления про кошку, если хозяин объявится, посмотрим на него — и дальше по обстоятельствам.

— А если не объявится? Просто отпустим? Или как?

Другие руки взяли кошку и снова стали чесать за ухом. Кошка потянулась, приоткрыла глаза и вдруг увидела… пушистое, много, можно играть! Она тут же потянулась лапой — схватить, поймать когтями, и зубами еще потом, мяу!

— Эй, это мои волосы! Чо, ты посмотри, что эта зараза творит! Так, а ну слезь с моего плеча, животное!

— Ну ты и грозная!

— Да, мне неоднократно говорили, что я вся в маму.

— Не вся. По-моему, у тебя от мамы одни достоинства.

— По-моему, кто-то подлизывается.

— Есть немножко. Между прочим, я разделяю мнение этой кошки, мне тоже все время хочется потрогать твои волосы.

— Ты — это ты, тебе можно. К тому же, ты их, слава Мерлину, обычно не жуешь. А кошке нельзя. Нельзя, я сказала! — кошку вдруг взяли за шкирку, как котенка, и она увидела перед собой человеческую морду. «Лицо», — вдруг всплыло в памяти. — У людей — лицо«. Морда (лицо!) щурилась и говорила резко. — Если уж ты хочешь тут остаться, кошка, то принимай здешние правила, и это первое из них: никакой охоты на руки, ноги, волосы. Понятно тебе? — Кошке было понятно, что ей недовольны, и она поспешила принять виноватый вид: немного согревшись, она вспомнила о том, что голодна, а еду надо будет выпросить у людей. Ее отпустили, и она пошла обнюхивать комнату. — И все же, что мы все-таки будем с ней делать?»

— А вот не знаю. Я, кстати, всегда кошку хотела, но думала, возьму маленького котенка, буду сама растить-воспитывать, а тут вон какая уже большая… давай так: поживем до конца каникул, подождем хозяина, вдруг объявится. А если нет, то за эти дни как раз поймем, подходим мы с кошкой друг другу или нет. Если да, оставляем, если нет — подыщем ей хозяина.

— Ну да, разумно. Тогда надо уже думать, чем ее кормить. И лоток трансфигурировать, между прочим.

— И наколдовать барьер вокруг моих горшков с растениями. Кстати, пойду-ка этим займусь, — человек по имени Чо погладила кошку и вышла из комнаты.

— А мы с тобой пойдем кушать, да, зверюга? — человек по имени Джи показала клыки и тоже куда-то вышла. Кошка поколебалась: идти ли следом за ней? Клыки смотрелись угрожающе, но слово «кушать» было как-то связано с едой… человек собирается ее съесть? Или покормить? Откуда-то запахло мясом, и кошка, оставив сомнения, побежала на запах.

Мясо. Еда. Дайте, дайте, дайте! Кошка прыгала вновь и вновь, кричала и кричала, но Джи не давала ей мяса, только все время что-то говорила.

— Да подожди ты. Подожди, говорю, не ори. Режу я его. Ре-жу! Сейчас порежу — и будет еда. Прекрати орать. О тебе же забочусь. Так, лапы прочь от моей ноги, это тебе ничем не поможет. Все! Готово. Кушать! Миска будет стоять вот здесь. — Но кошка уже не слышала ее. Кошка ела. Когда ешь, совершенно не важно, что там вокруг говорят. Важно только, кто где ходит. Поэтому, когда Чо пришла на кухню, кошка навострила уши. Мало ли что. Вдруг мясо отберет.

— Все, с горшками я разобралась.

— Вот и отлично. Тогда иди сюда.

Нет, кажется, отбирать мясо она не собиралась. Кошка немного успокоилась и продолжила есть, пытаясь понять, что за звуки до нее доносятся. «Целуются они там, что ли?» — она оторвалась от миски и посмотрела. Так и есть: целуются!«Фу, какая гадость!» Неизвестно, что за дело кошке было до чужих поцелуев и откуда она вообще знала, что это такое, но именно так она и подумала. Впрочем, через пару мгновений она вернулась к более важному делу: к еде.

Вечер прошел с пользой: кошке объяснили, где теперь ее туалет, организовали теплую подстилку, налили миску воды, а потом еще дали такое… маленькое! Бежит!