Фандом: Ориджиналы. Продолжение приключений бравой троицы с Аста Лючии. Боевой крейсер не очень хорошо выполняет спасательные функции, но иногда приходится — особенно когда под ударом родина одного из лучших военных врачей корабля.
Добавить в моё избранное
86 мин, 9 сек 5006
Медиков у нас мало, и они сейчас на вес золота, и тут еще Сат… э-э-э… на какое-то время выпадает из графика. Короче, не хотели бы вы принести пользу обществу — понятное дело, не за просто так, — и дня три поработать с соотечественниками?
Марко радостно закивал, тараторя, что сам бы предложил, и вообще — жаждет познакомиться поближе, и наконец помочь жителям перебраться в более безопасное место. Он комфортно подцепил и Мэла, и Бейса под руки, отводя их в сторонку.
А Лиа тихонько отошла, прикидывая, как бы остаться тут, чтобы больше не возвращаться на родину.
Дурдом подходил к концу, и Мэл даже поспал немного, приходя в себя. Вчера вообще вернулась Сара, и ее инженеры под руководством Арии налаживали автоматизацию обследования — сразу сократив в три раза время на осмотр группы. Мэл каждый день подходил к медотсеку, запертому и опломбированному, сидел там недолго — и дальше шел.
Сегодня он задержался немного. Что-то как будто изменилось за дверью.
Как будто тишина стала чуть менее глубокой и гробовой. Или, может, дело было в освещении? Он не знал, просто хотелось верить, что там, внутри, замотанный в ленты и полотнища какой-то субстанции — все-таки Сат в порядке. Жив, невредим, не сошел с ума и не мучается от боли… Вряд ли Донна запретила бы врачебную помощь в таком случае, верно? Юноша приложил ладонь к прохладному металлу переборки рядом с дверью и постоял где-то с минуту.
Надо было идти, прямо совсем пора было, но он стоял — еще полминуты, еще пятнадцать секунд… Дверь с шипением распахнулась вдруг — черный провал, странный запах, — и его одним движением втянула внутрь чья-то рука.
Мэл даже заорать не успел.
Внутри пахло чем-то пряным и легким, и было темно — хоть глаз выколи. Мэл не стал брыкаться или пытаться выскользнуть из захвата — он просто тихо проговорил, стараясь не напугать и не спровоцировать агрессию:
— Сат? Сат, мы беспокоились за тебя… Ты в порядке?
— Вроде да. — Голос был немного незнакомым, как будто немного выше, но при этом гуще, насыщенней.
Мэла ощупали, и в грудь ткнулась голова, судорожным, коротким жестом.
— Что происходит? У меня от света глаза болят, и я уже ничего не понимаю.
Мэл погладил его по волосам, отчетливо понимая, что, кажется, форма этой головы изменилась.
— Твоя ма говорит, что это нормально. Что ты проходишь процесс созревания, ну, или как его, морфина… морфемы… морфеинга… Что-то, связанное с тем, что она фейри. Никого к тебе не пускала, мы все напугались, но твой па подтвердил — мол, не трогать тебя. Мол, проснешься живым и здоровым, это нормальный процесс, и что для твоих лет это абсолютно естественно… Бейс тебе лучше объяснит, он, кажется, больше понял. Но он сейчас отсыпается, кажется… Ты сам как, кроме того, что глаза от света отвыкли?
— Морфинга, — автоматически поправил его Сат. — Я… странно.
Он обнял крепче, прижался носом к шее — нос, по крайней мере, точно сохранился. Мэл осторожно начал его оглаживать в ответ, ощупывать, снимать остатки тканей, и поразился, какой он тощий. Ребра прямо торчали, под пальцами ощущались позвонки, а ведь за последние пару месяцев Сат отъелся так, что над ним даже Сара подтрунивала!
— Тебя надо кормить. Немедленно и много, ты же почти четыре дня ничего не ел… Ну, и всех остальных обрадовать, что с тобой все в порядке. — Мэл уже успокоился и обнимал свое счастье без мыслей о том, что оно сейчас снова ударится в один из своих приступов паранойи. — Пойдем? Глаза по первости можно будет завязать чем-нибудь полупрозрачным, а потом должно притерпеться, твоя-то матушка ходит без темных очков…
— Я… Подожди немного, ладно? Никак не привыкну к изменениям. Останься пока?
Сат ненадолго оторвался — и вокруг забрезжил слабый, едва заметный свет, который скорее скрадывал обстановку, чем давал обзор.
Мэл сразу уставился на его руки — и заметил тугие, набухшие «шрамы», выступающие из-под кожи. На руках виднелся узор, но в таком свете было не разобрать, какой.
— Конечно. — Он достал коммлинк из кармана и отбил Саре краткое сообщение, что Сат пришел в себя, и просит, чтобы Мэл с ним побыл, беспокоить не следует, все хорошо. — Я с тобой. Ого… а ты стал шире в плечах, или я путаю?
— У меня костяк раздался на сорок процентов, — пожаловался Сат, — ноет все, и связки растянул.
Он медленно сжал кулак и вздрогнул — из мгновенно вспухшего «шрама» вырвалась блестящая, гладкая плоскость. Раза в полтора больше, чем у Донны, да еще и с шипами!
— Ого… — только и сумел выдавить Мэл. — Донна о таком не говорила. Впрочем, вряд ли ее можно осуждать. — Он осторожно коснулся кожи у самого «лезвия», стараясь не порезаться. — Ты выглядишь круто, чувак. Очень-очень круто. Может, конечно, я гребаный ксенофил, но это все заводит! — Он прижал ладонь к кубикам живота Сата и чуть провел рукой вверх. — Но тебе все-таки надо поесть.
Марко радостно закивал, тараторя, что сам бы предложил, и вообще — жаждет познакомиться поближе, и наконец помочь жителям перебраться в более безопасное место. Он комфортно подцепил и Мэла, и Бейса под руки, отводя их в сторонку.
А Лиа тихонько отошла, прикидывая, как бы остаться тут, чтобы больше не возвращаться на родину.
Дурдом подходил к концу, и Мэл даже поспал немного, приходя в себя. Вчера вообще вернулась Сара, и ее инженеры под руководством Арии налаживали автоматизацию обследования — сразу сократив в три раза время на осмотр группы. Мэл каждый день подходил к медотсеку, запертому и опломбированному, сидел там недолго — и дальше шел.
Сегодня он задержался немного. Что-то как будто изменилось за дверью.
Как будто тишина стала чуть менее глубокой и гробовой. Или, может, дело было в освещении? Он не знал, просто хотелось верить, что там, внутри, замотанный в ленты и полотнища какой-то субстанции — все-таки Сат в порядке. Жив, невредим, не сошел с ума и не мучается от боли… Вряд ли Донна запретила бы врачебную помощь в таком случае, верно? Юноша приложил ладонь к прохладному металлу переборки рядом с дверью и постоял где-то с минуту.
Надо было идти, прямо совсем пора было, но он стоял — еще полминуты, еще пятнадцать секунд… Дверь с шипением распахнулась вдруг — черный провал, странный запах, — и его одним движением втянула внутрь чья-то рука.
Мэл даже заорать не успел.
Внутри пахло чем-то пряным и легким, и было темно — хоть глаз выколи. Мэл не стал брыкаться или пытаться выскользнуть из захвата — он просто тихо проговорил, стараясь не напугать и не спровоцировать агрессию:
— Сат? Сат, мы беспокоились за тебя… Ты в порядке?
— Вроде да. — Голос был немного незнакомым, как будто немного выше, но при этом гуще, насыщенней.
Мэла ощупали, и в грудь ткнулась голова, судорожным, коротким жестом.
— Что происходит? У меня от света глаза болят, и я уже ничего не понимаю.
Мэл погладил его по волосам, отчетливо понимая, что, кажется, форма этой головы изменилась.
— Твоя ма говорит, что это нормально. Что ты проходишь процесс созревания, ну, или как его, морфина… морфемы… морфеинга… Что-то, связанное с тем, что она фейри. Никого к тебе не пускала, мы все напугались, но твой па подтвердил — мол, не трогать тебя. Мол, проснешься живым и здоровым, это нормальный процесс, и что для твоих лет это абсолютно естественно… Бейс тебе лучше объяснит, он, кажется, больше понял. Но он сейчас отсыпается, кажется… Ты сам как, кроме того, что глаза от света отвыкли?
— Морфинга, — автоматически поправил его Сат. — Я… странно.
Он обнял крепче, прижался носом к шее — нос, по крайней мере, точно сохранился. Мэл осторожно начал его оглаживать в ответ, ощупывать, снимать остатки тканей, и поразился, какой он тощий. Ребра прямо торчали, под пальцами ощущались позвонки, а ведь за последние пару месяцев Сат отъелся так, что над ним даже Сара подтрунивала!
— Тебя надо кормить. Немедленно и много, ты же почти четыре дня ничего не ел… Ну, и всех остальных обрадовать, что с тобой все в порядке. — Мэл уже успокоился и обнимал свое счастье без мыслей о том, что оно сейчас снова ударится в один из своих приступов паранойи. — Пойдем? Глаза по первости можно будет завязать чем-нибудь полупрозрачным, а потом должно притерпеться, твоя-то матушка ходит без темных очков…
— Я… Подожди немного, ладно? Никак не привыкну к изменениям. Останься пока?
Сат ненадолго оторвался — и вокруг забрезжил слабый, едва заметный свет, который скорее скрадывал обстановку, чем давал обзор.
Мэл сразу уставился на его руки — и заметил тугие, набухшие «шрамы», выступающие из-под кожи. На руках виднелся узор, но в таком свете было не разобрать, какой.
— Конечно. — Он достал коммлинк из кармана и отбил Саре краткое сообщение, что Сат пришел в себя, и просит, чтобы Мэл с ним побыл, беспокоить не следует, все хорошо. — Я с тобой. Ого… а ты стал шире в плечах, или я путаю?
— У меня костяк раздался на сорок процентов, — пожаловался Сат, — ноет все, и связки растянул.
Он медленно сжал кулак и вздрогнул — из мгновенно вспухшего «шрама» вырвалась блестящая, гладкая плоскость. Раза в полтора больше, чем у Донны, да еще и с шипами!
— Ого… — только и сумел выдавить Мэл. — Донна о таком не говорила. Впрочем, вряд ли ее можно осуждать. — Он осторожно коснулся кожи у самого «лезвия», стараясь не порезаться. — Ты выглядишь круто, чувак. Очень-очень круто. Может, конечно, я гребаный ксенофил, но это все заводит! — Он прижал ладонь к кубикам живота Сата и чуть провел рукой вверх. — Но тебе все-таки надо поесть.
Страница 21 из 24
