Фандом: Гарри Поттер. Сиквел к фанфику «Луна в пруду».
Добавить в моё избранное
13 мин, 55 сек 9549
Потом, чувствуя легкий, игривый и одновременно нетерпеливый укус на ключице, медлит, закрывая глаза, перед тем как решиться и, в сотый раз коря себя за потакание непозволительной, унизительнейшей слабости, раздвинуть ноги…
Очередной фейерверк, пронзив комнату ослепляющими бело-фиолетовыми всполохами, загремел совсем рядом. С улицы донеслись радостные крики. Люциус вздрогнул.
Запихнув письмо в карман, он призвал туда также пузырьки и все другие вещи Северуса, затем встал и осторожно левитировал тело так, чтобы оно оказалось на уровне его груди.
— В аббатстве, — шатаясь, сказал он, прежде чем обнять и прижать к себе тело перед аппарацией, — ты будешь слишком далеко. Я обещал тебе море. Обещания надо выполнять.
— Попробуй привстать, — сказала Нарцисса, отводя от губ Люциуса кружку с водой. — Теперь тебе должно быть легче.
Щурясь от слепящего глаза солнца, он наконец сфокусировал взгляд на бежевых обоях и с удовольствием подставил лицо ветру, проникающему в спальню сквозь раскрытое окно. «Нормандия, — вспомнил Люциус. — Война закончилась».
— Сколько я был… не в себе?
— Ты пролежал в забытьи четыре дня, — мягко улыбнулась Нарцисса, собирая с тихим звяканьем многочисленные пузырьки в таз на туалетном столике. В каждом ее движении сквозила давно не виданная Люциусом легкость, казалось, что она снова превратилась в девчонку лет 16 и вот-вот закружится и запоет от избытка счастья. — Министр Монфор каждый день интересуется твоим здоровьем и уверяет меня в полнейших гарантиях нашей безопасности. Пригласил нас с Драко пообедать вместе с его сыном в одном из ресторанов на побережье в Довиле.
— Я ему столько плачу, — пробормотал Люциус, — что было бы странно, если бы…
— Это было очень неосмотрительно с твоей стороны аппарировать в таком состоянии, да еще с этой древней палочкой моей прабабки, Люц, — упрекнула его Нарцисса. — Вы с Северусом оба не расщепились просто чудом. Неужели нельзя было позвать на помощь домовика, в конце концов!
— Северус, — прошептал он, с трудом проталкивая слова, будто сквозь вату, сразу же забившую горло. — Где вы… его?
— В твоем кабинете. Вот когда встанешь, тогда и пойдешь любоваться! И на его месте, Люциус, я бы тебя как следует закляла, за то, что ты в его состоянии подверг его еще и риску расщепления!
— Его надо похоронить у холма, знаешь, по дороге к разрушенному молу, — сказал Люциус. — Туда никто не ходит, кроме нас.
Нарцисса вздрогнула, и подняла на него озабоченный взгляд: — Что с ним надо сделать? — спросила она севшим голосом.
— Похоронить, — недоуменно отозвался Люциус, яростно выдергивая нитки из кружева на рукаве сорочки.
— Зачем? — в изумлении переспросила Нарцисса.
— Ккак зачем? — он посмотрел на жену, стараясь сдержать подступающий ужас от догадки, что, возможно, она, в конце концов, не выдержала всего произошедшего. Надо спросить Северуса, что он думает об этом. Вспомнив, что Северуса больше нет, он зарычал и, отвернувшись к стене, закусил угол подушки.
— Люциус, Северус живой, — вдруг с явным облегчением в голосе сказала Нарцисса, дотрагиваясь до его плеча. — Он лежит в соседней комнате. Его раны очень тяжелы, но не смертельны, и мсье Адиж сказал, что никакой опасности нет. Ему пока нельзя вставать. Мне нужно послать сову мсье Адижу, что ты пришел в себя, я скоро вернусь.
Вслушавшись в ее торопливые шаги, Люциус повернулся и сел. Что за чушь она несла? Мерлин, Нарцисса тронулась умом, и что ему теперь делать с этим?! Нужно найти Драко и поговорить с ним о матери, пока она не натворила чего-нибудь.
Превозмогая головокружение, он поднялся и, хватаясь за стены и столик, прошел три метра, отделявшие его от двери кабинета. А потом стек по косяку и сел на пол прямо в дверном проеме. Северус, совершенно живой, хотя и очень бледный, лежал на кушетке у окна и, приподнявшись на локте, настороженно смотрел на него.
За окном, в каких-нибудь пятидесяти метрах от дома, подставляя волны ласковому ветру, плескалось море…
Очередной фейерверк, пронзив комнату ослепляющими бело-фиолетовыми всполохами, загремел совсем рядом. С улицы донеслись радостные крики. Люциус вздрогнул.
Запихнув письмо в карман, он призвал туда также пузырьки и все другие вещи Северуса, затем встал и осторожно левитировал тело так, чтобы оно оказалось на уровне его груди.
— В аббатстве, — шатаясь, сказал он, прежде чем обнять и прижать к себе тело перед аппарацией, — ты будешь слишком далеко. Я обещал тебе море. Обещания надо выполнять.
— Попробуй привстать, — сказала Нарцисса, отводя от губ Люциуса кружку с водой. — Теперь тебе должно быть легче.
Щурясь от слепящего глаза солнца, он наконец сфокусировал взгляд на бежевых обоях и с удовольствием подставил лицо ветру, проникающему в спальню сквозь раскрытое окно. «Нормандия, — вспомнил Люциус. — Война закончилась».
— Сколько я был… не в себе?
— Ты пролежал в забытьи четыре дня, — мягко улыбнулась Нарцисса, собирая с тихим звяканьем многочисленные пузырьки в таз на туалетном столике. В каждом ее движении сквозила давно не виданная Люциусом легкость, казалось, что она снова превратилась в девчонку лет 16 и вот-вот закружится и запоет от избытка счастья. — Министр Монфор каждый день интересуется твоим здоровьем и уверяет меня в полнейших гарантиях нашей безопасности. Пригласил нас с Драко пообедать вместе с его сыном в одном из ресторанов на побережье в Довиле.
— Я ему столько плачу, — пробормотал Люциус, — что было бы странно, если бы…
— Это было очень неосмотрительно с твоей стороны аппарировать в таком состоянии, да еще с этой древней палочкой моей прабабки, Люц, — упрекнула его Нарцисса. — Вы с Северусом оба не расщепились просто чудом. Неужели нельзя было позвать на помощь домовика, в конце концов!
— Северус, — прошептал он, с трудом проталкивая слова, будто сквозь вату, сразу же забившую горло. — Где вы… его?
— В твоем кабинете. Вот когда встанешь, тогда и пойдешь любоваться! И на его месте, Люциус, я бы тебя как следует закляла, за то, что ты в его состоянии подверг его еще и риску расщепления!
— Его надо похоронить у холма, знаешь, по дороге к разрушенному молу, — сказал Люциус. — Туда никто не ходит, кроме нас.
Нарцисса вздрогнула, и подняла на него озабоченный взгляд: — Что с ним надо сделать? — спросила она севшим голосом.
— Похоронить, — недоуменно отозвался Люциус, яростно выдергивая нитки из кружева на рукаве сорочки.
— Зачем? — в изумлении переспросила Нарцисса.
— Ккак зачем? — он посмотрел на жену, стараясь сдержать подступающий ужас от догадки, что, возможно, она, в конце концов, не выдержала всего произошедшего. Надо спросить Северуса, что он думает об этом. Вспомнив, что Северуса больше нет, он зарычал и, отвернувшись к стене, закусил угол подушки.
— Люциус, Северус живой, — вдруг с явным облегчением в голосе сказала Нарцисса, дотрагиваясь до его плеча. — Он лежит в соседней комнате. Его раны очень тяжелы, но не смертельны, и мсье Адиж сказал, что никакой опасности нет. Ему пока нельзя вставать. Мне нужно послать сову мсье Адижу, что ты пришел в себя, я скоро вернусь.
Вслушавшись в ее торопливые шаги, Люциус повернулся и сел. Что за чушь она несла? Мерлин, Нарцисса тронулась умом, и что ему теперь делать с этим?! Нужно найти Драко и поговорить с ним о матери, пока она не натворила чего-нибудь.
Превозмогая головокружение, он поднялся и, хватаясь за стены и столик, прошел три метра, отделявшие его от двери кабинета. А потом стек по косяку и сел на пол прямо в дверном проеме. Северус, совершенно живой, хотя и очень бледный, лежал на кушетке у окна и, приподнявшись на локте, настороженно смотрел на него.
За окном, в каких-нибудь пятидесяти метрах от дома, подставляя волны ласковому ветру, плескалось море…
Страница 4 из 4
