Солнце над морем

Не могу сказать, что рад тому, что мне так скоро придется проверить это. Надеюсь лишь на то, что мои обязательства перед покойной Лили Эванс-Поттер теперь выполнены, и та поддержка, которую я оказал ее сыну, не была напрасной.

Уверен, что при этих строчках ты презрительно кривишь губы, фыркая что-нибудь в духе «ради грязнокровки», однако это единственный человек, который любил меня, кроме моей матери и тебя.

Надеюсь также, что мои грехи, хотя и были тяжелы, но все же не настолько, чтобы встретиться в этом лучшем мире с Лордом или с кем-нибудь вроде Поттера или Блэка.

Никогда не думал, что обстоятельства заставят меня сделаться настолько сентиментальным. Однако полагаю, что перед тем, как поставить столь сомнительный эксперимент, мне нужно прояснить некоторые моменты. Оправдываться — дело неблагодарное, так что я, пожалуй, и не буду. Знаешь ли ты о моих поступках и мотивах этих самых поступков или не знаешь — для меня теперь, вероятно, большой разницы нет. В жизни ты был со мной, и я тебе благодарен за то, что, пока я готовлюсь предстать перед Лордом, мне есть что вспомнить. Но, как мне кажется, я должен ответить тебе на вопрос, который ты задал мне 12 ноября 1991 года. Ты рассказал мне о домике у моря и спросил меня, хотел ли бы я жить с тобой там. Я не ответил тебе тогда, а потом обсуждать эту тему стало уже бессмысленно.

А знаешь ли, оказывается, смерть всему придает смысл… Мой ответ «да», Люциус. Мой ответ для тебя только один — «да».

Полагаю, что, несмотря на все, что ты успел узнать обо мне, я все же заслуживаю некоторой благодарности за помощь с Драко. Если твоя благодарность будет простираться так далеко, чтобы не сжечь мой труп на месте, предварительно испинав его ногами, похорони меня, пожалуйста, в аббатстве, ты знаешь, где.

Твой. И всегда только твой, Северус.

Люциус вцепился руками в ящик под собой и закрыл глаза.

… Северус, привычно сутулясь, сидит на остатках кирпичной стены с книгой на коленях. Люциус, сняв плащ и постелив его на землю, ходит меду развалинами.

У ярко-красного цветка, который он вытаскивает из расселины меж бурых камней, всего два больших лепестка, а ярко-желтые тычинки издают тихое, но не угрожающее, а приятное, шипение. Как будто пытаются рассказать о чем-то. Развалины маггловские, а цветок явно магический. Аромат тонкий и приятный, немного похоже на полынь, но не так шибает в нос… Хороший запах для духов… Полынь была модной в прошлом сезоне, но, в конце концов, все признали, что ее аромат чересчур интенсивен. Интересно, за сколько можно было бы продать этот запах?

— Какое странное растение, Сев…

— Если бы ты соизволил на 7-м курсе хотя бы один раз пролистать учебник гербологии, ты бы знал, что это znobia squamea, чешуйчатая знобия, которая входит в состав галлюциногенных средств и действующих на рассудок ядов, — назидательно говорит Снейп, не поднимая головы от книжки. И сухо добавляет: — И что если ты будешь ее держать в руках дольше пяти минут, сойдешь с ума.

Люциус медленно, стараясь сохранить максимум достоинства, опускает знобию на землю.

— И что проку в твоей гербологии? — пожимает плечами он. — Ну, научусь я разбираться в цветочках, что мне это даст?

— Спасет тебе жизнь? В отличие от денег.

— Деньги тоже могут спасти жизнь, Сев. Нужное лекарство можно купить за деньги, — втолковывает другу очевидные вещи Люциус.

— Если ты вовремя найдешь кого-то, кто его для тебя сварит, — парирует Снейп.

— Зачем мне кого-то искать, если у меня есть ты? — улыбается Люциус.

— Просто у кого-то счеты вместо мозгов, — бурчит Снейп. — И с чего ты взял, что это лекарство вообще возможно будет сварить.

Люциус садится на плащ и начинает лениво расшнуровывать ботинки. Можно бы, конечно, и заклинанием, но в том, чтобы делать это самому, с предвкушением, есть своя прелесть.

— Иди сюда, Сев, — говорит он, продолжая улыбаться, — и я покажу тебе счеты…

Тело Северуса, запах Северуса, соленый привкус кожи… Люциус ведет языком от шеи до левого соска, обводит его, прикусывает зубами и снова обводит, вырывая у Снейпа тоненький, пронзительный вскрик. Вдвойне ценный от того, кто никогда не кричит под Круциатусом. Но это — счастливое время, три года со дня падения Лорда, Люциусу — тридцать, а Северусу — двадцать четыре, и о пытках можно забыть. Пока.

У Северуса закрыты глаза, и капельки пота блестят на переносице и у висков. Хочется наклониться и слизнуть, но Люциус вдруг застыл и взгляда не может отвести от лица Северуса, от этой невероятно притягательной уродливой красоты. «Жемчужина неправильной формы», — усмехается он. Можно представить, как хохотал бы Снейп, скажи Люциус это вслух.

— Ты там скоро? — недовольно спрашивает тот, не открывая глаз.

Но Люциус едва слышит его и опоминается только тогда, когда оказывается под подмявшим его Северусом.