Фандом: Гарри Поттер. Снейп забирает раненого Гарри от Дурслей и доставляет в Хогвартс. Благодаря Снейповой въедливости Гарри возвращается к прежней жизни, но доволен ли Мастер зелий, что оказался таким… человечным?
Добавить в моё избранное
220 мин, 13 сек 15006
Почувствовав недосказанность, он осторожно спросил:
— Но что?
— Но он боится. Боится всех и вся. Колкостями и грубостью здесь не поможешь, а мы очень ограничены во времени. К сентябрю Поттер должен быть готов, — спокойным, формальным тоном ответил Снейп и вздохнул. — Его нужно убедить, что все в его силах, Люпин. Осмелюсь предположить, что тебе это удастся.
— Я постараюсь, Северус.
Мастер зелий резко развернулся к оборотню, и его глаза полыхнули темным огнем:
— Ты не просто постараешься, Люпин. На карту поставлена не только жизнь мальчишки, но и судьба всего волшебного мира. Я не позволю пустить по ветру свой многолетний риск, кропотливый труд и боль, только потому, что какой-то ополоумевший мерзавец вздумал расколотить стекло о голову Золотого Мальчика, тебе ясно?
Реплика не осталась неуслышанной, но Рем уже пытался взять себя в руки перед встречей с Гарри и не обратил внимания на суть замечания. Он лишь устало потер лицо и взъерошил волосы. Северус отступил, добавив с оттенком недовольства:
— Прежде чем ты туда войдешь, убери это жалкое выражение с лица и не позволяй Поттеру услышать в твоем голосе отчаянье. Мерлин! С него уже хватит! Он должен быть в порядке через два дня. Это все, что я могу вам дать.
Рем глубоко вздохнул и кивнул. У дверей комнаты Гарри Северус оставил его.
Гарри сидел на постели, свернувшись, как кот в теплом пятне солнечного света. И равнодушно скользил пальцами по покрывалу, ощущая его бархатистую, узорчатую поверхность. Вдруг он напрягся и замер, поняв, сколько незнакомой информации сообщают ему пальцы.
В ворсе можно было нащупать углубления, похожие на тропинки — Гарри нашел убегающую дорожку из грубой шерсти, похожую на шоссе и его сердце забилось чаще. Он жадно повел руками по ткани, пытаясь найти повторение рисунка. Все внимание сосредоточилось в сантиметрах кожи на кончиках пальцев, увлеченно путешествующих по спиральным завиткам, волнистым линиям, переплетенным окружностям. Разгадать рисунок показалось вдруг более важной задачей, чем победить Волдеморта. Гарри осторожно соскользнул с кровати, примостившись рядом с ней на коленях, чтобы вся поверхность покрывала была открыта для его внимательных пальцев.
Жадно, быстро, руки исследовали лежащее перед ним сплетение линий, кругов, спиралей и будто золотая полоса повторяла их движение в голове мальчика. Это показалось ему настоящей магией. Пальцы, получившие возможность видеть, рассказали разуму Гарри о том, какой узор вышит на покрывале, и юный гриффиндорец неуверенно улыбнулся, угадав рисунок. Правильно ли? Неужели у него получилось?
От двери донесся негромкий звук и Гарри вздрогнул. Что скажет Снейп, увидев его стоящим на коленях и ощупывающим покрывало?
— О, Гарри! — раздался нежданный, любящий, совсем не Снейпов голос, сразу успокоив и наполнив теплом какое-то замерзшее, пустое место в его душе. Мальчик рванулся на звук и обнял теплое, мягкое тело. И, почувствовав ответное объятие надежных рук, обещающих защиту от всех опасностей, счастливо улыбнулся. Теперь даже окружающая его тьма уже не была такой отвратительной — все казалось лучше. Руки Рема осторожно пробежались по его лицу и остановились. Гарри испуганно вздрогнул. Что скажет Рем? Что сейчас написано у него на лице?
Узнать ответ можно было, лишь спросив. И Гарри несмело окликнул:
— Рем?
— Ты так вырос, Гарри, я так горжусь тобой, — ободрил мальчика теплый голос оборотня.
В ответ тот улыбнулся, стиснув мужчину в объятьях, и выговорил, запинаясь:
— Я… ты знаешь, я… я не вижу, Рем…
— Ты будешь видеть, Гарри. Ты будешь видеть так, как многие люди и не мечтают, — Рем погладил его по голове. От этой простой ласки отчаянье и мысли о смерти отступили. Тут мальчика настигло осознание того, что он только что сделал, и он ахнул, сразу почувствовав, как напрягся его друг:
— Гарри?
— Я что… я только что… подбежал к тебе?
В голосе оборотня явственно прозвучала улыбка:
— Да, Гарри. Ты бежал на мой голос?
Мальчик не ответил. Ему нужно было убедиться, и как можно скорее:
— А… рисунок на моем покрывале, это круги с лилиями и маргаритками?
Рем не знал, плакать ему, смеяться или восхищаться тем, что такая капля любви и ласки обрадовала Гарри, позволив сделать шаг из мира темноты.
— Да, именно так.
Гарри расплылся в улыбке и еще крепче обнял оборотня.
Может быть, он действительно справится.
— Но что?
— Но он боится. Боится всех и вся. Колкостями и грубостью здесь не поможешь, а мы очень ограничены во времени. К сентябрю Поттер должен быть готов, — спокойным, формальным тоном ответил Снейп и вздохнул. — Его нужно убедить, что все в его силах, Люпин. Осмелюсь предположить, что тебе это удастся.
— Я постараюсь, Северус.
Мастер зелий резко развернулся к оборотню, и его глаза полыхнули темным огнем:
— Ты не просто постараешься, Люпин. На карту поставлена не только жизнь мальчишки, но и судьба всего волшебного мира. Я не позволю пустить по ветру свой многолетний риск, кропотливый труд и боль, только потому, что какой-то ополоумевший мерзавец вздумал расколотить стекло о голову Золотого Мальчика, тебе ясно?
Реплика не осталась неуслышанной, но Рем уже пытался взять себя в руки перед встречей с Гарри и не обратил внимания на суть замечания. Он лишь устало потер лицо и взъерошил волосы. Северус отступил, добавив с оттенком недовольства:
— Прежде чем ты туда войдешь, убери это жалкое выражение с лица и не позволяй Поттеру услышать в твоем голосе отчаянье. Мерлин! С него уже хватит! Он должен быть в порядке через два дня. Это все, что я могу вам дать.
Рем глубоко вздохнул и кивнул. У дверей комнаты Гарри Северус оставил его.
Гарри сидел на постели, свернувшись, как кот в теплом пятне солнечного света. И равнодушно скользил пальцами по покрывалу, ощущая его бархатистую, узорчатую поверхность. Вдруг он напрягся и замер, поняв, сколько незнакомой информации сообщают ему пальцы.
В ворсе можно было нащупать углубления, похожие на тропинки — Гарри нашел убегающую дорожку из грубой шерсти, похожую на шоссе и его сердце забилось чаще. Он жадно повел руками по ткани, пытаясь найти повторение рисунка. Все внимание сосредоточилось в сантиметрах кожи на кончиках пальцев, увлеченно путешествующих по спиральным завиткам, волнистым линиям, переплетенным окружностям. Разгадать рисунок показалось вдруг более важной задачей, чем победить Волдеморта. Гарри осторожно соскользнул с кровати, примостившись рядом с ней на коленях, чтобы вся поверхность покрывала была открыта для его внимательных пальцев.
Жадно, быстро, руки исследовали лежащее перед ним сплетение линий, кругов, спиралей и будто золотая полоса повторяла их движение в голове мальчика. Это показалось ему настоящей магией. Пальцы, получившие возможность видеть, рассказали разуму Гарри о том, какой узор вышит на покрывале, и юный гриффиндорец неуверенно улыбнулся, угадав рисунок. Правильно ли? Неужели у него получилось?
От двери донесся негромкий звук и Гарри вздрогнул. Что скажет Снейп, увидев его стоящим на коленях и ощупывающим покрывало?
— О, Гарри! — раздался нежданный, любящий, совсем не Снейпов голос, сразу успокоив и наполнив теплом какое-то замерзшее, пустое место в его душе. Мальчик рванулся на звук и обнял теплое, мягкое тело. И, почувствовав ответное объятие надежных рук, обещающих защиту от всех опасностей, счастливо улыбнулся. Теперь даже окружающая его тьма уже не была такой отвратительной — все казалось лучше. Руки Рема осторожно пробежались по его лицу и остановились. Гарри испуганно вздрогнул. Что скажет Рем? Что сейчас написано у него на лице?
Узнать ответ можно было, лишь спросив. И Гарри несмело окликнул:
— Рем?
— Ты так вырос, Гарри, я так горжусь тобой, — ободрил мальчика теплый голос оборотня.
В ответ тот улыбнулся, стиснув мужчину в объятьях, и выговорил, запинаясь:
— Я… ты знаешь, я… я не вижу, Рем…
— Ты будешь видеть, Гарри. Ты будешь видеть так, как многие люди и не мечтают, — Рем погладил его по голове. От этой простой ласки отчаянье и мысли о смерти отступили. Тут мальчика настигло осознание того, что он только что сделал, и он ахнул, сразу почувствовав, как напрягся его друг:
— Гарри?
— Я что… я только что… подбежал к тебе?
В голосе оборотня явственно прозвучала улыбка:
— Да, Гарри. Ты бежал на мой голос?
Мальчик не ответил. Ему нужно было убедиться, и как можно скорее:
— А… рисунок на моем покрывале, это круги с лилиями и маргаритками?
Рем не знал, плакать ему, смеяться или восхищаться тем, что такая капля любви и ласки обрадовала Гарри, позволив сделать шаг из мира темноты.
— Да, именно так.
Гарри расплылся в улыбке и еще крепче обнял оборотня.
Может быть, он действительно справится.
Глава 6
Северус был удивлен, когда два дня спустя следом за Люпином в Большой зал вошел Поттер, ставший прежним невыносимым подростком, а не бледным подобием самого себя. Мастер зелий стиснул зубы. Как оборотню это удалось? Почему он смог сделать то, что не получилось у самого Северуса? Это невероятно раздосадовало его, ухудшив и без того мрачное настроение.
Страница 11 из 64
