Фандом: Гарри Поттер. Снейп забирает раненого Гарри от Дурслей и доставляет в Хогвартс. Благодаря Снейповой въедливости Гарри возвращается к прежней жизни, но доволен ли Мастер зелий, что оказался таким… человечным?
Добавить в моё избранное
220 мин, 13 сек 15059
И правда, вскоре Гарри снова заговорил:
— Я видел все… каждую мелочь. Снова видел цвета… и свет… все, что хотел видеть… но… нет, не так. Я был вынужден смотреть на то, на что смотрит он. Мне пришлось видеть… все. Все, что он сделал с Каркаровым, видел и я. Я ненавижу его.
От его негромкого, угрожающего тона Рем содрогнулся. Дамблдор кивнул:
— Ты имеешь на это право, Гарри. Ты не обязан переживать это все. Я прошу прощения, мой мальчик.
Гарри лишь стиснул зубы. Он не был уверен, что не злится на Дамблдора. Может быть, если бы его не оставили с Дурслями, если бы кто-то другой присматривал за ним, он бы не ослеп и его заветное желание не исполнилось бы теперь таким ужасающим образом. Ха! Даже если бы его опекуном был Снейп, это точно не закончилось бы слепотой. Может, Слизерином, но не слепотой, когда единственным окном в мир остались глаза Волдеморта.
— Кто бы из богов ни контролировал мою жизнь, сейчас он веселится вовсю, — Гарри стряхнул руку Дамблдора со своего плеча и вздохнул. Угрюмое выражение так и не исчезло с его лица. У Рема упало сердце.
— Гарри, ты сам контролируешь свою жизнь, — возразил Дамблдор. — Ты сам решаешь, как справиться с каждой ситуацией. Только от тебя зависит — позволишь ли ты этому ужасному повороту событий разрушить твою жизнь или поднимешься над этим.
Наступила тишина, и Рем увидел, как Гарри обдумывает и взвешивает слова старика. Он так и не отпустил руку Рема, и его сила удивила оборотня. Для хрупкого, слабого и некрупного мальчика, Гарри оказался на удивление силен.
— Что хорошего в этом может быть?
Дамблдор добродушно улыбнулся и потрепал его по спине:
— Ну, больше никто не станет смеяться.
Лицо мальчика немедленно разгладилось, острые линии исчезли, сменившись решительным выражением и блеском в глазах. В этот миг Рем готов был молиться на Дамблдора. Тот действительно был величайшим волшебником.
Северус вошел в комнату, равнодушно бросив белую маску Пожирателя на каминную полку. Снял капюшон и с усталым отвращением стряхнул с плеч тяжелую мантию. Повернулся к камину и бросил в огонь щепоть летучего пороха.
— Дамблдор.
В пламени немедленно появилась голова старика:
— Северус, ты вернулся. Проходи сюда, пожалуйста.
Пройдя в кабинет, Снейп угрюмо сообщил новость, которая, как он ожидал, шокирует директора:
— Игорь Каркаров был обнаружен и убит.
Дамблдор кивнул:
— Да, я знаю.
Северус нахмурился и моргнул. Он даже забыл рассердиться.
— Откуда?
Дамблдор вовсе не выглядел довольным тем, что своей осведомленностью может удивить Мастера зелий. Хотя удивленным Снейпа видели чрезвычайно редко. Старик вздохнул:
— Мне сказал Гарри.
— Поттер?! — из привычного, притихшего раздражения, от одного только имени мальчишки в Северусе вспыхнул гнев.
Дамблдор предупреждающе поднял руку, его плечи устало поникли.
— У него было видение. Он все видел через Волдеморта. Вот как я узнал, — объяснил Дамблдор.
Яростно заблестевшие глаза Северуса выдавали его напряженные размышления над новой информацией. Он позволил своему разуму сложить два и два, и, успокоившись, задумчиво заметил:
— Это может стать преимуществом. Волдеморт не знает о видениях. Эту информацию даже можно использовать как доказательство моей верности ему.
Дамблдор вздохнул:
— Северус, ты не совсем меня понял.
Тот возразил:
— Я понял вас очень хорошо. Я знаю, что это еще одна причина нянчиться с бедным Гарри Поттером и его отчаянным положением, — в голосе Мастера зелий не было обычного сарказма, и он не поднимал на Дамблдора сердитых глаз, как обычно делал, когда обсуждались вопросы на тему «Гарри Поттер».
Старик покачал головой и положил в рот леденец. Северус устало потер переносицу:
— У мальчишки наблюдались признаки аутизма, кататонии или еще чего-нибудь? — спросил он, надеясь, что окажется достаточно удачливым, и Гарри не будет походить на овощ после того, что ему пришлось перенести нынешней ночью.
— Нет. Наоборот, я думаю, он преисполнился решимости, столь же мощной, как и твоя. Он нашел движущую силу, — ответил Дамблдор со слабой, печальной улыбкой.
Северус поднял бровь и ухмыльнулся:
— Вы имеете в виду гнев?
Вопрос остался без ответа и Снейп не стал настаивать.
Приближался Гаррин день рождения, но гриффиндорец не замечал этого. Он даже не вспоминал о празднованиях и веселье. Впервые Гарри понял Гермиону, и что ею двигало: глубокое, жгучее желание доказать себе и всем остальным, что ты не хуже других, а во многих смыслах даже превосходишь их.
«Никто не будет смеяться». Слова Дамблдора одержали победу там, где это не удалось Снейпу и Люпину. Они дали Гарри цель, к которой мальчик стремился изо всех сил.
— Я видел все… каждую мелочь. Снова видел цвета… и свет… все, что хотел видеть… но… нет, не так. Я был вынужден смотреть на то, на что смотрит он. Мне пришлось видеть… все. Все, что он сделал с Каркаровым, видел и я. Я ненавижу его.
От его негромкого, угрожающего тона Рем содрогнулся. Дамблдор кивнул:
— Ты имеешь на это право, Гарри. Ты не обязан переживать это все. Я прошу прощения, мой мальчик.
Гарри лишь стиснул зубы. Он не был уверен, что не злится на Дамблдора. Может быть, если бы его не оставили с Дурслями, если бы кто-то другой присматривал за ним, он бы не ослеп и его заветное желание не исполнилось бы теперь таким ужасающим образом. Ха! Даже если бы его опекуном был Снейп, это точно не закончилось бы слепотой. Может, Слизерином, но не слепотой, когда единственным окном в мир остались глаза Волдеморта.
— Кто бы из богов ни контролировал мою жизнь, сейчас он веселится вовсю, — Гарри стряхнул руку Дамблдора со своего плеча и вздохнул. Угрюмое выражение так и не исчезло с его лица. У Рема упало сердце.
— Гарри, ты сам контролируешь свою жизнь, — возразил Дамблдор. — Ты сам решаешь, как справиться с каждой ситуацией. Только от тебя зависит — позволишь ли ты этому ужасному повороту событий разрушить твою жизнь или поднимешься над этим.
Наступила тишина, и Рем увидел, как Гарри обдумывает и взвешивает слова старика. Он так и не отпустил руку Рема, и его сила удивила оборотня. Для хрупкого, слабого и некрупного мальчика, Гарри оказался на удивление силен.
— Что хорошего в этом может быть?
Дамблдор добродушно улыбнулся и потрепал его по спине:
— Ну, больше никто не станет смеяться.
Лицо мальчика немедленно разгладилось, острые линии исчезли, сменившись решительным выражением и блеском в глазах. В этот миг Рем готов был молиться на Дамблдора. Тот действительно был величайшим волшебником.
Северус вошел в комнату, равнодушно бросив белую маску Пожирателя на каминную полку. Снял капюшон и с усталым отвращением стряхнул с плеч тяжелую мантию. Повернулся к камину и бросил в огонь щепоть летучего пороха.
— Дамблдор.
В пламени немедленно появилась голова старика:
— Северус, ты вернулся. Проходи сюда, пожалуйста.
Пройдя в кабинет, Снейп угрюмо сообщил новость, которая, как он ожидал, шокирует директора:
— Игорь Каркаров был обнаружен и убит.
Дамблдор кивнул:
— Да, я знаю.
Северус нахмурился и моргнул. Он даже забыл рассердиться.
— Откуда?
Дамблдор вовсе не выглядел довольным тем, что своей осведомленностью может удивить Мастера зелий. Хотя удивленным Снейпа видели чрезвычайно редко. Старик вздохнул:
— Мне сказал Гарри.
— Поттер?! — из привычного, притихшего раздражения, от одного только имени мальчишки в Северусе вспыхнул гнев.
Дамблдор предупреждающе поднял руку, его плечи устало поникли.
— У него было видение. Он все видел через Волдеморта. Вот как я узнал, — объяснил Дамблдор.
Яростно заблестевшие глаза Северуса выдавали его напряженные размышления над новой информацией. Он позволил своему разуму сложить два и два, и, успокоившись, задумчиво заметил:
— Это может стать преимуществом. Волдеморт не знает о видениях. Эту информацию даже можно использовать как доказательство моей верности ему.
Дамблдор вздохнул:
— Северус, ты не совсем меня понял.
Тот возразил:
— Я понял вас очень хорошо. Я знаю, что это еще одна причина нянчиться с бедным Гарри Поттером и его отчаянным положением, — в голосе Мастера зелий не было обычного сарказма, и он не поднимал на Дамблдора сердитых глаз, как обычно делал, когда обсуждались вопросы на тему «Гарри Поттер».
Старик покачал головой и положил в рот леденец. Северус устало потер переносицу:
— У мальчишки наблюдались признаки аутизма, кататонии или еще чего-нибудь? — спросил он, надеясь, что окажется достаточно удачливым, и Гарри не будет походить на овощ после того, что ему пришлось перенести нынешней ночью.
— Нет. Наоборот, я думаю, он преисполнился решимости, столь же мощной, как и твоя. Он нашел движущую силу, — ответил Дамблдор со слабой, печальной улыбкой.
Северус поднял бровь и ухмыльнулся:
— Вы имеете в виду гнев?
Вопрос остался без ответа и Снейп не стал настаивать.
Приближался Гаррин день рождения, но гриффиндорец не замечал этого. Он даже не вспоминал о празднованиях и веселье. Впервые Гарри понял Гермиону, и что ею двигало: глубокое, жгучее желание доказать себе и всем остальным, что ты не хуже других, а во многих смыслах даже превосходишь их.
«Никто не будет смеяться». Слова Дамблдора одержали победу там, где это не удалось Снейпу и Люпину. Они дали Гарри цель, к которой мальчик стремился изо всех сил.
Страница 15 из 64
