Плыть по течению

Но даже жгучее желание достичь цели не делало путь легче.

На занятиях со Снейпом Гарри отлично удавалось слушать и уворачиваться от двух резиновых мячиков, которые швырял в него Мастер зелий. Но он совершенно растерялся, когда мячей стало три. Он просто не мог понять, как можно уследить за тремя почти идентичными звуками и это раздражало его точно так же, как и Снейпа, который теперь ожидал от Гарри много больше, чем раньше.

— В самом деле, Поттер, можно подумать, вы совершенно глухой! Что такое, неужели ваш разум не может сконцентрироваться одновременно на трех мячах? Человеческий мозг способен оперировать семью предметами!

Гарри стискивал зубы, вытирал пот и пытался, пытался, и снова пытался, но даже когда он утраивал усилия, выходило еще хуже. Замечания Снейпа становились все язвительней.

И у него все еще не было его палочки. Иногда он фантазировал, как бы мог ее использовать. Во-первых, не нужно будет следить рукой за стеной, когда куда-то идешь. Вместо этого можно будет использовать заклинание вроде «Указуй». Во-вторых, не нужно будет опасаться врезаться во что-нибудь. Он сможет защититься от столкновения и заклясть нападавшего (в голову приходил образ Мастера зелий) от души.

Но чтобы получить палочку назад, сегодня он два часа кряду пытался увернуться от трех чертовых мячиков в комнате, все больше напоминающей преисподнюю. Гарри раздраженно рыкнул и пнул ногой доспехи, расположение которых уже выучил, тут же услышав громкий лязг. Когда звук стих, он ударил еще раз, и еще, воображая на месте доспехов Снейпа, беспомощного, умоляющего о пощаде. Ха.

— Гарри? Особенно неудачный урок?

Услышав голос Люпина, мальчик остановился. Ему всегда было неловко злиться и демонстрировать недостаток самоконтроля на глазах у этого доброго и спокойного человека. Потому что, хоть они и находились примерно в одном положении, Люпину приходилось справляться с большим количеством неприятностей. Конечно, тот был зрячим, и ликантропия давала о себе знать лишь раз в месяц, но его положение не просто было затруднительным — над ним довлела общественная стигма; нечто, могущее лишить его всего. В случае с Гарри худшее, что могло случиться — жалость. А жалость он легко сможет избежать, показав, что он какой угодно, но не жалкий…

… когда-нибудь.

— Кажется, я просто не смогу это сделать. Неважно, насколько усердно я стараюсь, я просто не могу увернуться от трех мячей. А Снейп говорит, что не вернет мне палочку, пока я не научусь. То есть — «давай, Поттер, работай!» Было убийственно трудно увернуться от двух, а он даже не похвалил меня! Интересно, может ли он сам то, чего требует от меня? — Гарри перевел дыхание и сглотнул, пробежавшись рукой по волосам, чувствуя их мягкость и непокорность.

Недавно он обнаружил, что ему нравятся текстуры вещей — они завораживали. От мягкости шерсти или перьев до грубости каменных стен Хогвартса. Мир Гарри снова наполнился образами, на этот раз тактильными, отчетливыми и рельефными. В пустыне, в которой он жил еще неделю назад, каждый день появлялся маленький оазис новых ощущений. И мальчик был уверен, что впереди его ждут удивительные открытия, как только он обретет свободу движений, как только можно будет путешествовать не только из комнаты в класс и обратно.

Ему была нужна его палочка, а не умение уворачиваться от глупых мячей.

Рем подумал об этом и улыбнулся.

— Давай прогуляемся, — он положил Гаррину руку на свой локоть. Мальчик засомневался:

— Снейп будет в ярости, если увидит, что ты меня ведешь.

Рем усмехнулся так, чтобы Гарри это услышал и понял, какое у него сейчас выражение лица.

— Ничего, я улажу проблемы с Северусом. Пока мы гуляем, я расскажу тебе историю.

Гарри кивнул и почувствовал себя не таким напряженным, как обычно после занятий, когда ему приходилось считать шаги, чтобы вернуться к себе. Было таким облегчением слышать спокойный и ровный голос Рема, остро разнящийся с неласковым голосом Мастера зелий, дающим ему указания.

— Когда мы были в твоем возрасте, Лили обнаружила мою ликантропию — просто догадалась. Она всегда была очень умной, но прежде чем припереть меня к стенке, перепроверила все дважды. Вопреки моим отчаянным просьбам не рассказывать остальным Мародерам, она рассказала, начав с Джеймса. Она была уверена, что Джеймс не оттолкнет меня. Твоя мать превосходно разбиралась и в людях, и в учебе, — улыбнувшись, вспомнил Рем. Гарри улыбнулся тоже, чувствуя, как ласковое тепло окутывает их обоих.

— Люди редко говорят о маме, — благодарно пробормотал он. Рем продолжал:

— Лили обнаружила способ помочь мне, чтобы я не был одинок, когда мной овладевает волк. Она раздобыла для нас книгу анимагов.

Гарри изумился.

— Это была мамина идея? Она тоже была анимагом?

— Я точно не знаю. Лили всегда хотела стать Неописуемой и, может быть, стала, но никогда не рассказывала об этом.