Плыть по течению

Она всегда была рядом, когда Джеймс, Сириус и Питер тренировались в анимагии, но никогда не принимала участия. Один вечер я запомнил очень хорошо, потому что проснулся оттого, что Джеймс в ярости пинал диван в гостиной. Ему никак не удавалось преобразовать до конца хвост и рога — как он ни старался, закончить трансформацию все равно не получалось. Именно тогда Сириус придумал ему прозвище «Сохатый».

Заинтригованный Гарри усмехнулся. Он впервые слышал историю, где его отца не выставляли отчаянным сорвиголовой, и обнаружил, что такое человечное представление о Джеймсе нравится ему намного больше.

— И что произошло?

— Лили спустилась в гостиную и напоила его горячим какао — Джеймс обожал его. А когда он успокоился и рассказал ей, что как бы он ни пытался, правильно не получается, она просто заметила: «Может быть, ты стараешься слишком сильно?»

Гарри удрученно вздохнул, и его плечи слегка поникли:

— И через двадцать минут он превратился в оленя?

Рем рассмеялся и потрепал мальчика по руке:

— О, Мерлин, нет. У него ушло почти два дня, чтобы полностью успокоиться, расслабиться и позволить своим чувствам привести его к анимагической форме, — Рем открыл дверь в Гаррину комнату и ласково взъерошил мальчику волосы. — Так будет и с тобой.

Глава 8

— Прекратите хмуриться, Поттер и лучше направьте свою энергию на пока неубедительные попытки прислушаться, — рявкнул Северус, тем временем пытаясь найти способ облегчить мальчишке задачу. Как ни ненавистно было делать что-то для Поттера, Северус очень хорошо понимал, что выполнить его требования очень непросто. Он был удивлен, что Гарри так быстро научился уворачиваться от двух мячей.

Но время летит. Мальчик должен получить палочку не позднее этой недели, а лучше — прямо сегодня. Однако Северус сам объявил Поттеру, что это случится только когда тот сможет уклониться от трех мячей одновременно. По его мнению, это будет достаточным доказательством того, что его подопечный способен ориентироваться в любой ситуации, полагаясь лишь на четыре чувства, а не стоять столбом.

Гарри раздраженно застонал, несколько раз глубоко вздохнул и едва слышно пробормотал что-то вроде: «Пусть меня ведут мои чувства… расслабься… господи, расслабься уже»…

Северус кивнул сам себе и щелкнул пальцами — это был его обычный сигнал, чтобы привлечь внимание Гарри во время занятий.

— Хорошо, Поттер, если вы покончили с самовнушением, вот что я вам скажу: я пока не буду бросать мячи в вас. Просто постойте пару минут, где стоите, и прислушайтесь к ним. Или это непосильное требование? — добавил он, зная, что гриффиндорское упрямство поможет тому сосредоточиться. Решительно стиснутые зубы Поттера убедили Мастера зелий в собственной правоте.

— Хорошо. Итак, слушайте, — и он принялся бросать мячи, позволяя им тихонько звенеть в тишине, позволяя звуку просочиться в сознание Гарри и видя, как того покидает напряжение, о котором говорил Люпин. Конечно, Северус никогда не признается Люпину, что прислушался к его мнению…

Ровно дыша и расслабившись, насколько возможно, Гарри слушал звон, который издавали три мячика, прислушивался к трем почти идентичным, но неуловимо отличающимся звукам и рисовал в уме траектории, что они чертили, от руки Снейпа и обратно. Спустя четыре дня после разговора с Ремом в его занятиях наступил небольшой прогресс — пару раз Гарри удалось не подставиться под третий мяч.

Когда гриффиндорец услышал, что один мячик полетел в него, он отступил в сторону и инстинктивно пригнулся, пропуская и второй, повернулся налево, минуя третий, прыгнул вперед, чтобы не попасться отскочившему первому…

… только через пять минут Поттер понял, что он сделал. Это был один из редких моментов, когда Северусу хотелось сплясать победный танец и воскликнуть: «Да!» Так велико было его удовлетворение при виде стремительных, плавных, почти инстинктивных движений мальчика, который не растерялся, даже когда мячи снова полетели в него.

Чертов оборотень оказался прав!

Гаррин восхищенный вопль вернул Мастера зелий к необходимости выразить ему осторожное одобрение, и он почти минуту пережидал радость гриффиндорца, осознающего, что он только что покорил одну из самых труднодоступных вершин в своей подготовке.

— Вы закончили веселиться, Поттер?

Мальчик повернулся к нему, подошел ближе и, улыбаясь, протянул руку, будто ожидая что-то получить. Северус выгнул бровь. Он знал, что Поттер ждет-недождется, когда ему вернут палочку, но все еще сомневался. Не потому, что ему нравилось дразнить мальчишку, а потому что он был не вполне уверен, готов ли Гарри справиться с полноценной магией, которой пользовался раньше. Северус предпочитал перепроверять все дважды.

Он хмыкнул и спросил, наблюдая, как с лица мальчика пропадает улыбка:

— Вы пытаетесь нащупать что-то особенное?