Плыть по течению

Слабый отзвук в голове Рема позволил ему понять, что связь между мальчиком и змеей прервана.

— Почему ты снял чары?

— Ей нужно отдохнуть. Если чары не снять через час или два, она устанет. Я не хочу причинять ей неудобство. Она такая милая и добросовестная, — Гарри тепло улыбнулся, пока его руки поискали сложенную трость и, найдя, крепко ее ухватили.

— Ясно. К тебе прилетела сова. Вообще-то, она прилетела в мой кабинет, но письмо адресовано тебе, — то, как Рем это произнес, заставило Гарри побледнеть.

— Оно от Сириуса, да?

Рем кивнул и запоздало вспомнил, что такой ответ Гарри больше не может принять, так что он произнес:

— Боюсь, что да. Вот, открой.

Мальчик послушался и взмахнул над пергаментом палочкой, чтобы прочесть его про себя, когда коснется поверхности — словно чьи-то глаза читали написанное его разуму. Он обнаружил, что Читающее перо слишком громко на его вкус…

Дорогой Гарри,

почему ты так долго не пишешь мне? Я слышал, ты больше не живешь на Бирючиновой Аллее. Вообще-то, я не просто слышал, а видел сам, что тебя там нет. Дурсли совершенно запуганы и то, о чем они говорили, навело меня на мысли о Пожирателях смерти. С тобой все нормально? Надеюсь, моя сова доберется до тебя в целости и сохранности. Я очень беспокоюсь. Пожалуйста, ответь мне хоть запиской, чтобы я знал, что произошло. Незнание — просто пытка.

Твой крестный,

Шлярик.

Гарри тяжело вздохнул.

— Ему не понравится то, что я расскажу. Может, не надо?

Рем задумался:

— Будет хуже, если он прочтет об этом в газетах, когда в Хогвартс вернутся студенты.

Гарри решился. Он вытащил свиток пергамента, расправил его, зачаровал чернила и перо, и начал диктовать.

Глава 11

Северус возвращался с квиддичного поля, размышляя о будущем. Наступила середина августа, через две недели начнется учебный год. Две недели, по окончании которых ему еще тщательнее придется скрывать свое истинное отношение ко многим вещам, скрывать помощь Поттеру. Как только начнется семестр, мерзкий, противный Мастер зелий снова примется издеваться над поверхностными и недалекими детьми, у него больше не будет возможности открыто поддерживать будущую надежду волшебного мира.

И еще Северуса одолевало нехорошее предчувствие, что Золотой мальчик не захочет отказываться от квиддича.

Размышления поглотили его настолько, что он совсем не ни на что не обращал внимания и не видел огромного черного пса, несущегося к нему со всех ног. Только услышав негромкое «чпок», Северус поднял голову, но было уже поздно: его схватили за грудки и с силой впечатали в стену замка.

— Что значит «слепой»?! Что ты с ним сделал, Снейп? — глаза Сириуса Блэка угрожающе потемнели, ярость исказила его лицо, когда он выплюнул «Снейп» и стиснул шею Мастера зелий. Северус вцепился в его пальцы, пытаясь разжать хватку, впустить немного воздуха в легкие.

— То, на что ты, очевидно, оказался неспособен — вернул ему его жизнь, — из последних сил ухмыльнулся он и безжалостно пнул Блэка в пах. Болезненно охнув, тот разжал пальцы. Сардоническое выражение на лице Северуса сменилось гримасой ненависти и он, вытащив палочку, направил ее на скрючившуюся фигуру недруга, готовый причинить еще больше боли.

— Сириус, Северус, прекратите! — словно из прошлого, раздался голос Рема. Сколько раз он кричал это в их бытность студентами! Рассерженный Снейп поднял голову и увидел подбегающего оборотня. Тот едва успел перехватить Блэка, когда он снова рванулся к Мастеру зелий, и едва удержал его, потому что беглый заключенный был в бешенстве.

— Почему ты мне не сказал, Луни? Ты знал, знал все это время! А мне пришлось обнаружить все благодаря письму, которое даже не было написано рукой Гарри!

— Именно поэтому я тебе и не сказал, Бродяга. Гарри очень вырос, во всех смыслах, и большей частью только благодаря Северусу. Успокойся — тебя могут увидеть. Идем, Дамблдор и Гарри ждут нас, — удалось проговорить Рему, пока он удерживал обезумевшего Блэка. Как только прозвучало имя мальчика, раздался хлопок, и черный пес рванулся в замок, сразу оставив двух мужчин далеко позади. Они старались не встречаться друг с другом взглядами.

И никто не заметил удирающую со всех ног крысу.

Гарри нервно сжимал и разжимал руки на рукояти Гермиониной трости. Она превратилась в инструмент, который он ценил почти так же, как собственную палочку. Дамблдор разливал чай, и фарфор чуть слышно лязгал.

— Чаю? — как всегда любезно предложил директор.

Гарри слабо улыбнулся:

— Кажется, вот-вот появится Сириус…

Будто по волшебству, в кабинет ворвался огромный пес, превратился в Блэка и, бросившись к мальчику, схватил его в сокрушительное объятье, крепко прижав к груди.

— Гарри, скажи, что это просто шутка, скажи, что с тобой все в порядке…