Фандом: Гарри Поттер. Снейп забирает раненого Гарри от Дурслей и доставляет в Хогвартс. Благодаря Снейповой въедливости Гарри возвращается к прежней жизни, но доволен ли Мастер зелий, что оказался таким… человечным?
Добавить в моё избранное
220 мин, 13 сек 15082
Гарри кивнул.
— Он означал, что твоя комната вернулась на свое обычное место. Теперь, выйдя за дверь, ты окажешься на лестничной площадке. Лестница вниз ведет в вашу гостиную, слева находится дверь в спальни мальчиков. Напротив твоей лестницы расположена такая же, но ведущая в спальню другого старосты. Насколько я помню, это мисс Грейнджер. Ну вот, кажется, я сказал все, что хотел.
Дамблдор подошел к мальчику, пытавшемуся переварить радость оттого, что он остается в полюбившейся комнате, что ему не придется пользоваться дверью в свою прежнюю спальню, и что теперь он староста — слепой староста. Гарри пришел в себя только почувствовав, что директор что-то прикрепил к его мантии. Значок старосты — понял он.
— На случай, если ты не уверен, заслужил ли ты свой пост, я скажу вот что — ни один юноша или девушка в Гриффиндоре не показали такого же самообладания и ответственности, как вы, мистер Поттер. И неважно, что ваши глаза не видят. У вас есть кое-что намного важнее зрения.
С этим добродушный колдун покинул мальчика. Гарри не слышал его шагов, пока тот не дошел до лестницы.
Натянув школьную мантию, новоиспеченный староста внимательно прислушался к зеркалу, на случай, если оно велит что-нибудь поправить. Глубоко вздохнув, Гарри вышел из Гриффиндорской башни, осторожно постукивая тростью, чтобы от излишних нервов не налететь на что-нибудь. Он не хотел с самого начала попасть в глупое положение. Студенческий гам, доносящийся снизу, из центрального холла, зазвучал громче — ученики только что вошли в Хогвартс.
Гарри остановился в конце главного коридора, на верхней лестничной площадке, за доспехами, которые он так любил пинать, когда был раздражен, и немного помедлил, успокаивая охватившие его чувства. Может, было бы лучше остаться в гостиной и ни с кем не встречаться, включая шумных и злобных слизеринцев или хлюпающих хаффлпафцев?
Услышав позади себя шаги, он немедленно узнал их почти сверхъестественную легкость.
— Струсили, Поттер?
Гарри смущенно потер переносицу.
— Что-то вроде, сэр, — признался он Мастеру зелий, просто и естественно. А ведь раньше не обошлось бы без перепалки.
— Попробуйте подумать вот о чем: очки никогда вам не шли, — хмыкнул тот и прошествовал дальше, чтобы занять свое место за преподавательским столом.
Гарри провел рукой по лицу, поняв, что на нем и вправду больше нет очков — и не было все лето. Он даже не знал, куда они подевались… и не хотел вспоминать, когда последний раз их носил…
Мальчик задумчиво притронулся к покалеченной правой руке. Ему не хотелось зачаровывать обожженную, исполосованную шрамами плоть косметическими чарами. Он опасался, что какая-нибудь неудачная шутка может их разрушить. Гарри не желал подобных случайностей. Вместо этого он носил перчатку с обрезанными пальцами, чтобы иметь возможность ощущать всевозможные текстуры. Перчатка была сделана из очень тонкой коричневой кожи и ужасно ему нравилась. Сириус как-то заметил, что она «классно смотрится».
Обреченно вздохнув, Гарри гордо поднял голову и направился вниз, в средоточие шума и гама. Как бы ему хотелось, чтобы рядом был Шлярик! Но накануне тому пришлось уехать. Еще в начале лета Дамблдор отправил его на задание — Гарри даже вспомнил тот их разговор. Тогда же директор попросил Снейпа снова стать его шпионом. Сириус бросил все, чтобы увидеться с крестником и помочь — но теперь, когда стало ясно, что Гарри помогают все, и он не находится в смертельной опасности, ему снова пришлось вернуться к заданию.
Гарри понимал это. Но ему все равно не хватало Шларика с его мальчишествами и заморочками.
— Готов, Гарри? — спросила Саша, когда мальчик опять помедлил, на этот раз у входа в Большой зал, уже отчетливо слыша шепотки: «у него в руках трость» и«ты думаешь, он и правда не видит?», и «как он может быть старостой, если не видит нарушителей?», или «где его очки?», и ответ: «ему теперь не нужны очки, придурок!»
Он погладил головку змеи, надежно укрытой просторным рукавом мантии.
— Да, готов… а ты теперь должна вести себя тихо, или в следующий раз мне придется пойти одному. О тебе никто не должен знать, — ответил змейке мальчик и, насилу придав лицу спокойное, собранное выражение, вошел в зал.
Общий гомон вовсе не умолк — наоборот, он стал еще громче. Краем уха он слышал все эти: «все нормально, Гарри?» и«бедняжка Гарри! Можно, я буду тебя везде водить?» Ему ужасно хотелось вытащить палочку, заклясть каждого доброжелателя и заявить что-то вроде:«Если я могу так прицелиться, то как-нибудь самостоятельно доберусь туда, куда будет нужно». Отчего-то люди, старающиеся убраться с дороги, таинственным образом становились более травмоопасными. Но к счастью, сердитая гримаса, которая начала было появляться на его лице, исчезла, когда его окликнул счастливый голос:
— Гарри! Я так соскучилась! — и к нему кинулась Гермиона.
— Он означал, что твоя комната вернулась на свое обычное место. Теперь, выйдя за дверь, ты окажешься на лестничной площадке. Лестница вниз ведет в вашу гостиную, слева находится дверь в спальни мальчиков. Напротив твоей лестницы расположена такая же, но ведущая в спальню другого старосты. Насколько я помню, это мисс Грейнджер. Ну вот, кажется, я сказал все, что хотел.
Дамблдор подошел к мальчику, пытавшемуся переварить радость оттого, что он остается в полюбившейся комнате, что ему не придется пользоваться дверью в свою прежнюю спальню, и что теперь он староста — слепой староста. Гарри пришел в себя только почувствовав, что директор что-то прикрепил к его мантии. Значок старосты — понял он.
— На случай, если ты не уверен, заслужил ли ты свой пост, я скажу вот что — ни один юноша или девушка в Гриффиндоре не показали такого же самообладания и ответственности, как вы, мистер Поттер. И неважно, что ваши глаза не видят. У вас есть кое-что намного важнее зрения.
С этим добродушный колдун покинул мальчика. Гарри не слышал его шагов, пока тот не дошел до лестницы.
Натянув школьную мантию, новоиспеченный староста внимательно прислушался к зеркалу, на случай, если оно велит что-нибудь поправить. Глубоко вздохнув, Гарри вышел из Гриффиндорской башни, осторожно постукивая тростью, чтобы от излишних нервов не налететь на что-нибудь. Он не хотел с самого начала попасть в глупое положение. Студенческий гам, доносящийся снизу, из центрального холла, зазвучал громче — ученики только что вошли в Хогвартс.
Гарри остановился в конце главного коридора, на верхней лестничной площадке, за доспехами, которые он так любил пинать, когда был раздражен, и немного помедлил, успокаивая охватившие его чувства. Может, было бы лучше остаться в гостиной и ни с кем не встречаться, включая шумных и злобных слизеринцев или хлюпающих хаффлпафцев?
Услышав позади себя шаги, он немедленно узнал их почти сверхъестественную легкость.
— Струсили, Поттер?
Гарри смущенно потер переносицу.
— Что-то вроде, сэр, — признался он Мастеру зелий, просто и естественно. А ведь раньше не обошлось бы без перепалки.
— Попробуйте подумать вот о чем: очки никогда вам не шли, — хмыкнул тот и прошествовал дальше, чтобы занять свое место за преподавательским столом.
Гарри провел рукой по лицу, поняв, что на нем и вправду больше нет очков — и не было все лето. Он даже не знал, куда они подевались… и не хотел вспоминать, когда последний раз их носил…
Мальчик задумчиво притронулся к покалеченной правой руке. Ему не хотелось зачаровывать обожженную, исполосованную шрамами плоть косметическими чарами. Он опасался, что какая-нибудь неудачная шутка может их разрушить. Гарри не желал подобных случайностей. Вместо этого он носил перчатку с обрезанными пальцами, чтобы иметь возможность ощущать всевозможные текстуры. Перчатка была сделана из очень тонкой коричневой кожи и ужасно ему нравилась. Сириус как-то заметил, что она «классно смотрится».
Обреченно вздохнув, Гарри гордо поднял голову и направился вниз, в средоточие шума и гама. Как бы ему хотелось, чтобы рядом был Шлярик! Но накануне тому пришлось уехать. Еще в начале лета Дамблдор отправил его на задание — Гарри даже вспомнил тот их разговор. Тогда же директор попросил Снейпа снова стать его шпионом. Сириус бросил все, чтобы увидеться с крестником и помочь — но теперь, когда стало ясно, что Гарри помогают все, и он не находится в смертельной опасности, ему снова пришлось вернуться к заданию.
Гарри понимал это. Но ему все равно не хватало Шларика с его мальчишествами и заморочками.
— Готов, Гарри? — спросила Саша, когда мальчик опять помедлил, на этот раз у входа в Большой зал, уже отчетливо слыша шепотки: «у него в руках трость» и«ты думаешь, он и правда не видит?», и «как он может быть старостой, если не видит нарушителей?», или «где его очки?», и ответ: «ему теперь не нужны очки, придурок!»
Он погладил головку змеи, надежно укрытой просторным рукавом мантии.
— Да, готов… а ты теперь должна вести себя тихо, или в следующий раз мне придется пойти одному. О тебе никто не должен знать, — ответил змейке мальчик и, насилу придав лицу спокойное, собранное выражение, вошел в зал.
Общий гомон вовсе не умолк — наоборот, он стал еще громче. Краем уха он слышал все эти: «все нормально, Гарри?» и«бедняжка Гарри! Можно, я буду тебя везде водить?» Ему ужасно хотелось вытащить палочку, заклясть каждого доброжелателя и заявить что-то вроде:«Если я могу так прицелиться, то как-нибудь самостоятельно доберусь туда, куда будет нужно». Отчего-то люди, старающиеся убраться с дороги, таинственным образом становились более травмоопасными. Но к счастью, сердитая гримаса, которая начала было появляться на его лице, исчезла, когда его окликнул счастливый голос:
— Гарри! Я так соскучилась! — и к нему кинулась Гермиона.
Страница 35 из 64
