Фандом: Гарри Поттер. Снейп забирает раненого Гарри от Дурслей и доставляет в Хогвартс. Благодаря Снейповой въедливости Гарри возвращается к прежней жизни, но доволен ли Мастер зелий, что оказался таким… человечным?
Добавить в моё избранное
220 мин, 13 сек 15097
А что Северус получил взамен?
Гарри задумался. Сначала ему захотелось ответить: «мои душевные страдания», но он знал, что это неправда. Он провел достаточно времени с Мастером зелий, чтобы понять, что тот не получает никакого удовольствия от Гарриных страданий или печалей, хотя и не упускает ни малейшей возможности его поддеть. Гарри вспомнил тот момент, когда он был совсем еще слабым, боялся всего на свете, боялся беспросветного мрака и мог сломаться в любую секунду… и именно Снейп поддержал его, не позволил развалиться на части. Благодаря язвительному профессору он привык к темноте и теперь почти благословлял ее. Так что, было неправильным полагать, что Мастер Зелий хотел сделать Гарри еще больнее.
Но что тогда? Сколько мальчик ни думал, он не мог понять, какую выгоду мог получить Снейп от этой ужасной ситуации. Так что он приподнялся и осторожно произнес:
— Он… не получил ничего…
Рем улыбнулся, глядя, как меняется лицо Гарри. Направить его мысли в нужное русло оказалось совсем несложно. Интересно, Северус тоже это обнаружил?
— Думаю, я должен с тобой согласиться. Теперь подумай — что получил ты?
Ответ нашелся моментально, будто порывом свежего — слишком свежего — воздуха сдуло завесу:
— Право осудить его.
Откровение потрясло Гарри. Невероятно потрясло, особенно когда он осознал, что Снейп фактически позволил ему увидеть свое слабое место, зияющую рану, где уже торчал нож. Который требовалось только повернуть. Что Гарри и сделал. Он хотел этого и сделал.
Рем прервал его размышления:
— Гарри… его задержка действительно… — он оборвал себя. Гарри закусил дрожащую губу, но не стал плакать, а рассказал оборотню то, что так долго мучило Мастера зелий.
Драко сидел на опустевшей трибуне. И игроки, и зрители давно ушли в замок. А юный слизеринец сидел в одиночестве и ежился под порывами свежего октябрьского ветра. Но едва ли это замечал. Приближались тяжелые грозовые тучи, но Драко было все равно.
До сих пор он думал, что ненавидит Гарри Поттера и его обескураживающую способность выходить героем из любых неприятностей. Но игра, которую Драко только что увидел, изумила его настолько, что все вдруг встало с ног на голову. Сам того не желая, Драко почувствовал уважение к Поттеру. Глубокое и искреннее уважение.
Надо ли говорить, что подобных чувств он не испытывал ни к кому. Слизеринец ухмыльнулся про себя, осознав, что до настоящего момента даже не понимал истинного значения слова «уважение». Следом за этой мыслью пришла еще одна, которая повергла юношу в глубокий шок: он не уважает своего отца. И уж подавно, не уважает Волдеморта.
Драко ошеломленно моргнул. Он что, только что произнес про себя имя Темного Лорда? Даже не вздрогнув? Насторожившись, он попробовал еще раз:
— Волдеморт, — тихонько шепнул мальчик и заинтригованно приподнял бровь, обнаружив, что пугающее слово оказывает эффекта не больше, чем имя Гриндевальда. Может, он просто до сих пор не в себе от шока? Драко упрямо попробовал еще раз:
— Волдеморт.
Никакой дрожи в коленках и мурашек по коже.
— Волдеморт! — завопил он. По-прежнему ничего. И тут вдруг слизеринца настигло понимание, ошеломив его настолько, что замерло сердце.
И Драко засмеялся. Свободно, без издевки, угрозы или притворства. Настоящим, радостным смехом. Он вскочил, распростер руки и запрокинул лицо, подставив его первым грозовым каплям.
— Волдеморт! — крикнул он под раскат грома и от души расхохотался, когда в ответ хлынул дождь, мгновенно намочив его мантию и смыв прочь страх, который сдерживал его и долгие-долгие годы заставлял притворяться.
Поттер снова это сделал. Он снова победил Волдеморта! И хотя Драко вовсе не ощущал благоговения перед не таким уж благозвучным именем своего бессменного соперника, он чувствовал, как теплые волны уважения к Поттеру омывают его сердце, пробуждая Драко от холодной дремоты, которая владела им до этой самой минуты.
Юноша закрыл глаза и будто впервые в жизни ощутил на лице тяжесть дождевых капель.
Он свободен от судьбы. Он стал самим собой.
Северус аппарировал на заброшенное кладбище. Оглядевшись, среди прочих он заметил Люциуса, Эйвери и Нотта. Из-за обветренных каменных плит и замшелых статуй появился Волдеморт с Нагини. Пожиратели благоговейно склонили головы.
— Мои верные слуги, наконец, пришло время показать наше превосходство над волшебным миром. Мы начнем наше победоносное шествие с покорения Хогвартса и Дамблдора.
Северус нахмурился и понадеялся, что ему хватит времени предупредить старика. Или что Поттер увидит в видении, что происходит. А может, животворная глина, которую он доставил несколькими днями раньше, окажется ненужной.
А пока, вместе с остальными Пожирателями, повинуясь приказу Лорда, он взмахнул палочкой над могилами.
Гарри задумался. Сначала ему захотелось ответить: «мои душевные страдания», но он знал, что это неправда. Он провел достаточно времени с Мастером зелий, чтобы понять, что тот не получает никакого удовольствия от Гарриных страданий или печалей, хотя и не упускает ни малейшей возможности его поддеть. Гарри вспомнил тот момент, когда он был совсем еще слабым, боялся всего на свете, боялся беспросветного мрака и мог сломаться в любую секунду… и именно Снейп поддержал его, не позволил развалиться на части. Благодаря язвительному профессору он привык к темноте и теперь почти благословлял ее. Так что, было неправильным полагать, что Мастер Зелий хотел сделать Гарри еще больнее.
Но что тогда? Сколько мальчик ни думал, он не мог понять, какую выгоду мог получить Снейп от этой ужасной ситуации. Так что он приподнялся и осторожно произнес:
— Он… не получил ничего…
Рем улыбнулся, глядя, как меняется лицо Гарри. Направить его мысли в нужное русло оказалось совсем несложно. Интересно, Северус тоже это обнаружил?
— Думаю, я должен с тобой согласиться. Теперь подумай — что получил ты?
Ответ нашелся моментально, будто порывом свежего — слишком свежего — воздуха сдуло завесу:
— Право осудить его.
Откровение потрясло Гарри. Невероятно потрясло, особенно когда он осознал, что Снейп фактически позволил ему увидеть свое слабое место, зияющую рану, где уже торчал нож. Который требовалось только повернуть. Что Гарри и сделал. Он хотел этого и сделал.
Рем прервал его размышления:
— Гарри… его задержка действительно… — он оборвал себя. Гарри закусил дрожащую губу, но не стал плакать, а рассказал оборотню то, что так долго мучило Мастера зелий.
Драко сидел на опустевшей трибуне. И игроки, и зрители давно ушли в замок. А юный слизеринец сидел в одиночестве и ежился под порывами свежего октябрьского ветра. Но едва ли это замечал. Приближались тяжелые грозовые тучи, но Драко было все равно.
До сих пор он думал, что ненавидит Гарри Поттера и его обескураживающую способность выходить героем из любых неприятностей. Но игра, которую Драко только что увидел, изумила его настолько, что все вдруг встало с ног на голову. Сам того не желая, Драко почувствовал уважение к Поттеру. Глубокое и искреннее уважение.
Надо ли говорить, что подобных чувств он не испытывал ни к кому. Слизеринец ухмыльнулся про себя, осознав, что до настоящего момента даже не понимал истинного значения слова «уважение». Следом за этой мыслью пришла еще одна, которая повергла юношу в глубокий шок: он не уважает своего отца. И уж подавно, не уважает Волдеморта.
Драко ошеломленно моргнул. Он что, только что произнес про себя имя Темного Лорда? Даже не вздрогнув? Насторожившись, он попробовал еще раз:
— Волдеморт, — тихонько шепнул мальчик и заинтригованно приподнял бровь, обнаружив, что пугающее слово оказывает эффекта не больше, чем имя Гриндевальда. Может, он просто до сих пор не в себе от шока? Драко упрямо попробовал еще раз:
— Волдеморт.
Никакой дрожи в коленках и мурашек по коже.
— Волдеморт! — завопил он. По-прежнему ничего. И тут вдруг слизеринца настигло понимание, ошеломив его настолько, что замерло сердце.
И Драко засмеялся. Свободно, без издевки, угрозы или притворства. Настоящим, радостным смехом. Он вскочил, распростер руки и запрокинул лицо, подставив его первым грозовым каплям.
— Волдеморт! — крикнул он под раскат грома и от души расхохотался, когда в ответ хлынул дождь, мгновенно намочив его мантию и смыв прочь страх, который сдерживал его и долгие-долгие годы заставлял притворяться.
Поттер снова это сделал. Он снова победил Волдеморта! И хотя Драко вовсе не ощущал благоговения перед не таким уж благозвучным именем своего бессменного соперника, он чувствовал, как теплые волны уважения к Поттеру омывают его сердце, пробуждая Драко от холодной дремоты, которая владела им до этой самой минуты.
Юноша закрыл глаза и будто впервые в жизни ощутил на лице тяжесть дождевых капель.
Он свободен от судьбы. Он стал самим собой.
Северус аппарировал на заброшенное кладбище. Оглядевшись, среди прочих он заметил Люциуса, Эйвери и Нотта. Из-за обветренных каменных плит и замшелых статуй появился Волдеморт с Нагини. Пожиратели благоговейно склонили головы.
— Мои верные слуги, наконец, пришло время показать наше превосходство над волшебным миром. Мы начнем наше победоносное шествие с покорения Хогвартса и Дамблдора.
Северус нахмурился и понадеялся, что ему хватит времени предупредить старика. Или что Поттер увидит в видении, что происходит. А может, животворная глина, которую он доставил несколькими днями раньше, окажется ненужной.
А пока, вместе с остальными Пожирателями, повинуясь приказу Лорда, он взмахнул палочкой над могилами.
Страница 50 из 64
