Плыть по течению

Мальчик отрывисто вздохнул, побелевшими пальцами вцепившись в одеяло. Саша возбужденно зашипела, но Гарри тут же оборвал ее.

Северус стиснул зубы и закрыл глаза, отвернувшись, зная, что самое страшное уже случилось и вот-вот последует расплата. Он много раз проходил через это. Но все равно ждал, какой же будет реакция Гарри.

Но он точно не ожидал, что ощутит совершенно иррациональную потребность попросить прощения. Конечно же, он никогда так не поступит. Сделать это можно было лишь раз. А Северус уже однажды молил о прощении. Поэтому он принудил себя дышать ровно, чтобы убедиться, что все еще контролирует собственный голос. Но Гарри заговорил первым.

— Вы и правда меня ненавидите, да? И специально решили заговорить об этом именно сегодня? — ядовито и отчаянно спросил мальчик. Боль в его голосе резанула Северуса по сердцу. Но что сделано, то сделано.

— Это моя вина, Поттер?

— Почему вы просто не оставите меня в покое? Почему понадобилось спрашивать об этом сегодня? — голос гриффиндорца перешел в крик, в его взгляде отражалась вся та сумятица, что царила в душе. Северус прикрыл глаза, зная, что Гарри все равно этого не увидит, и его маленький безнадежный жест никак не повлияет на ситуацию. Он снова устало спросил:

— Это моя вина?

— Я не скажу вам!

— Поттер…

— Никогда!

— Гарри…

— Никогда! Я никогда не скажу тебе, ты… ты… мерзкий Пожиратель смерти! Тебе придется вечно мучиться этим! — в бешенстве заорал тот.

Забавно, но когда Гарри назвал его Пожирателем смерти, это ранило Северуса сильнее, чем могло ранить все остальное. И тут же Знак мрака вспыхнул болью, посылая в его кровь яд и мерзость, донося агонию прямо в мозг. Он поднялся. Услышав, как скрипнуло, отодвигаясь, кресло, Гарри задышал еще тяжелее и крикнул в спину удалявшемуся Снейпу:

— Ты никогда этого не узнаешь!

Конечно, он не мог видеть, как дрогнули плечи Мастера зелий, словно его вдруг охватила сильнейшая боль.

Когда Дамблдор вошел в кабинет Люпина, тот поприветствовал его сияющей улыбкой:

— Вы видели игру, директор? Ее нужно занести в юбилейное издание «Выдающегося квиддича»!

Дамблдор быстро улыбнулся, сверкнув глазами, но сразу же посерьезнел.

— Рем, тебе лучше пойти в лазарет и успокоить Гарри.

Тот недоуменно нахмурился:

— Успокоить? Он должен праздновать победу!

— Должен, но сейчас ему не до того. Конечно же, игра здесь не при чем. Я полагаю, они с Северусом только что завершили весьма болезненный для обоих разговор, — мрачно объяснил Дамблдор.

— Что за разговор? — настороженно поинтересовался Рем. И когда Дамблдор объяснил, оборотень со всех ног понесся в лазарет, мысленно пообещав себе сначала задать Снейпу безжалостную взбучку, а уже потом постараться ободрить. Он изумился странной, невозможной ситуации, в которую тот загнал себя.

Тихонько войдя в лазарет, Рем нигде не заметил Поппи — наверное, она еще не вернулась с обеда. В тишине комнате были слышны лишь приглушенные всхлипы. Люпин прикусил губу и быстро подошел к постели Гарри. Присел в кресло рядом и ласково погладил вздрагивающее плечо мальчика. Тот глубже впился хрупкими пальцами в подушку.

— Я ненавижу его. Хоть бы он сдох! Почему он делает это со мной?

Рем погладил его растрепанные волосы. Всхлипы постепенно превратились в тяжелое дыхание.

— Зачем ему понадобилось говорить мне… — отчаянно простонал Гарри, поворачиваясь так, чтобы почувствовать ласку Рема.

— Таков уж Северус, — тихо заметил тот. Мальчик вздрогнул, а Люпин добавил: — Он всегда старается добиться справедливости и с честью принимает наказание, если считает себя достойным его.

— Мне так не кажется, — упрямо заметил Гарри.

— Но так оно и есть, — уверил его Рем и улыбнулся, когда мальчик перевернулся на спину, прекратив прятать лицо в подушку.

— Не понимаю, в чем это выражается, — Гарри закрыл глаза и погладил Сашу. Рем видел лишь кончик ее хвоста, переливающийся на свету.

— Ты можешь понять. Просто сейчас ты слишком рассержен, чтобы рассуждать здраво, — объяснил оборотень. Мальчик вздохнул и прикусил губу.

Наступило долгое молчание. Гарри больше не всхлипывал. Он размышлял, вспоминая минувшую сцену, и в его глазах отражались все бушующие в душе чувства. Заметив это, Рем осторожно сказал:

— Попробуй взглянуть на это глазами слизеринца — оценив потери и приобретения. Что ты теряешь от его признания?

Гарри сглотнул, но ответил:

— Душевное равновесие… радость от сегодняшней победы.

Рем кивнул, но, вспомнив, что мальчик этого не увидит, произнес:

— Верно. А что теряет Северус?

— Мое уважение к нему, — серьезно ответил Гарри, и лишь потом усмехнулся, поняв, что подразумевал его ответ.

— Хорошо.