Фандом: Гарри Поттер. После окончания войны Северус Снейп бесследно исчезает, а Гарри сходит с ума от безызвестности. Но однажды под Рождество судьба преподносит Поттеру неожиданный подарок. Сможет ли он воспользоваться им правильно?
Добавить в моё избранное
6 мин, 31 сек 17357
И не холодно.
Не одиноко.
Просто мне очень, очень не хватает тебя, Северус.
Чтобы хоть чем-то себя занять, я притащил с чердака коробку с игрушками. Может, найду там, чем елку украсить, а то стоит в углу, невзрачная такая, куцая, с мелкими редкими иголочками… Должен же я создать для себя хотя бы подобие праздника!
Аккуратно смахиваю пыль со старого картона и приоткрываю крышку. В синем свете огонька отливают зелено-бирюзовым бока старого елочного шарика. Краска на нем давно потрескалась, изображение рождественского оленя на фоне звездного неба почти неразличимо, но я заклинанием уверенно левитирую игрушку на верхнюю ветку, — какая разница? А может, этим шариком украшал елку отец? Впрочем, я не знаю.
Второй шар, третий, четвертый… Я подолгу верчу в пальцах каждый из них, рассматриваю и пытаюсь угадать в давно выцветших красках контуры рисунка. Похоже, будто я силюсь разглядеть в хрупком стекле свое детство, которого у меня не было: увидеть маму, грациозно выплывающую из кухни с подносом только что испеченного печенья, отца, точно так же, как я сейчас, разбирающего игрушки и вешающего их на ель, но не на такую, как моя, а на большую, мохнатую… Глупо, конечно.
Северус не любил Рождество. Говорил, что неразумно тратить время на бесполезную мишуру. Я соглашался с ним. Зачем? Почему я не умел ценить время? Почему мы не умели?
Исчез. Молча. Ушел почти по-английски. Это так в твоих правилах, Северус! Я готов смириться с тем, что ты бросил меня, но, пожалуйста, позволь верить, что с тобой все в порядке. Что ты — живой…
От громкого стука в оконное стекло буквально подпрыгиваю на месте. На заснеженном подоконнике нетерпеливо топчется большая мокрая сова.
Не без труда распахиваю плотно закрытую раму: пальцы не слушаются.
— Ты принесла мне весточку от Северуса?
Сова кидает на пол маленькую коробочку с привязанным к ней конвертом и растворяется в метели.
С удивлением изучаю знакомый летящий почерк с завитушками. Странно. Если мне не изменяет память, последний раз Дамблдор писал мне перед битвой при Хампстед-Хит. Какого ж черта ему сейчас от меня понадобилось?
«Гарри, мальчик мой!»
Не бегай от самого себя, слишком утомительное это занятие. Живи настоящим, но знай, что всегда есть возможность заглянуть в прошлое. Если ты захочешь — сам сможешь все исправить.
Воспользуйся моим подарком правильно. Помни: ты всегда сможешь вернуться туда, откуда пришел.
Желаю тебе удачи. Береги себя.
Искренне твой,
Альбус Дамблдор«.»
Что еще за загадки? Что исправить? Куда вернуться?
В коробочке — крошечный елочный шарик мутного зеленого стекла.
Стекло на ощупь неровное, ребристое. Почти снитч, разве что крылышек не хватает. Слова, написанные все тем же летящим почерком, опоясывают шарик узкой серебряной ленточкой: «Разбей зелень настоящего, чтобы с прошлым воссоединиться».
Проверяю, на месте ли палочка, ощупав задний карман и, не долго думая, швыряю хрупкий подарок об пол: терять мне все равно уже нечего.
3 апреля, 1998.
— Поттер, Вы снова лезете туда, куда Вас не просят?! Сколько можно вбивать в Вашу пустую голову элементарные правила безопасности?! Сколько раз можно повторять, чтобы Вы не лезли на рожон, а…
— Северус, прости меня, больше такого не повторится. Я обещаю.
Подхожу ближе и ловлю руками теплые руки.
Я здесь. С тобой. Неважно, как. Все уже неважно. Я никуда не отпущу тебя больше, слышишь? Мгновение слишком коротко, но я не имею права еще на одну ошибку.
— Что? — Северус выглядит обескураженным. — Ты просишь прощения? Я не ослышался?
— Северус… — глаза жжет, но я не отрываю взгляда, заново изучая каждую морщинку на родном лице. — Обещай мне…
— Что обещать, Гарри?
— Обещай мне, что не бросишь. Я всегда буду рядом, только ты не бросай меня…
— Глупый, — Северус ласково гладит меня по волосам и целует в висок. — И откуда только такие мысли?
Я молча улыбаюсь, слизывая с губ соленые капли.
Героям тоже можно плакать. Тем более что я и не герой вовсе: война закончится только через месяц.
Не одиноко.
Просто мне очень, очень не хватает тебя, Северус.
Чтобы хоть чем-то себя занять, я притащил с чердака коробку с игрушками. Может, найду там, чем елку украсить, а то стоит в углу, невзрачная такая, куцая, с мелкими редкими иголочками… Должен же я создать для себя хотя бы подобие праздника!
Аккуратно смахиваю пыль со старого картона и приоткрываю крышку. В синем свете огонька отливают зелено-бирюзовым бока старого елочного шарика. Краска на нем давно потрескалась, изображение рождественского оленя на фоне звездного неба почти неразличимо, но я заклинанием уверенно левитирую игрушку на верхнюю ветку, — какая разница? А может, этим шариком украшал елку отец? Впрочем, я не знаю.
Второй шар, третий, четвертый… Я подолгу верчу в пальцах каждый из них, рассматриваю и пытаюсь угадать в давно выцветших красках контуры рисунка. Похоже, будто я силюсь разглядеть в хрупком стекле свое детство, которого у меня не было: увидеть маму, грациозно выплывающую из кухни с подносом только что испеченного печенья, отца, точно так же, как я сейчас, разбирающего игрушки и вешающего их на ель, но не на такую, как моя, а на большую, мохнатую… Глупо, конечно.
Северус не любил Рождество. Говорил, что неразумно тратить время на бесполезную мишуру. Я соглашался с ним. Зачем? Почему я не умел ценить время? Почему мы не умели?
Исчез. Молча. Ушел почти по-английски. Это так в твоих правилах, Северус! Я готов смириться с тем, что ты бросил меня, но, пожалуйста, позволь верить, что с тобой все в порядке. Что ты — живой…
От громкого стука в оконное стекло буквально подпрыгиваю на месте. На заснеженном подоконнике нетерпеливо топчется большая мокрая сова.
Не без труда распахиваю плотно закрытую раму: пальцы не слушаются.
— Ты принесла мне весточку от Северуса?
Сова кидает на пол маленькую коробочку с привязанным к ней конвертом и растворяется в метели.
С удивлением изучаю знакомый летящий почерк с завитушками. Странно. Если мне не изменяет память, последний раз Дамблдор писал мне перед битвой при Хампстед-Хит. Какого ж черта ему сейчас от меня понадобилось?
«Гарри, мальчик мой!»
Не бегай от самого себя, слишком утомительное это занятие. Живи настоящим, но знай, что всегда есть возможность заглянуть в прошлое. Если ты захочешь — сам сможешь все исправить.
Воспользуйся моим подарком правильно. Помни: ты всегда сможешь вернуться туда, откуда пришел.
Желаю тебе удачи. Береги себя.
Искренне твой,
Альбус Дамблдор«.»
Что еще за загадки? Что исправить? Куда вернуться?
В коробочке — крошечный елочный шарик мутного зеленого стекла.
Стекло на ощупь неровное, ребристое. Почти снитч, разве что крылышек не хватает. Слова, написанные все тем же летящим почерком, опоясывают шарик узкой серебряной ленточкой: «Разбей зелень настоящего, чтобы с прошлым воссоединиться».
Проверяю, на месте ли палочка, ощупав задний карман и, не долго думая, швыряю хрупкий подарок об пол: терять мне все равно уже нечего.
3 апреля, 1998.
— Поттер, Вы снова лезете туда, куда Вас не просят?! Сколько можно вбивать в Вашу пустую голову элементарные правила безопасности?! Сколько раз можно повторять, чтобы Вы не лезли на рожон, а…
— Северус, прости меня, больше такого не повторится. Я обещаю.
Подхожу ближе и ловлю руками теплые руки.
Я здесь. С тобой. Неважно, как. Все уже неважно. Я никуда не отпущу тебя больше, слышишь? Мгновение слишком коротко, но я не имею права еще на одну ошибку.
— Что? — Северус выглядит обескураженным. — Ты просишь прощения? Я не ослышался?
— Северус… — глаза жжет, но я не отрываю взгляда, заново изучая каждую морщинку на родном лице. — Обещай мне…
— Что обещать, Гарри?
— Обещай мне, что не бросишь. Я всегда буду рядом, только ты не бросай меня…
— Глупый, — Северус ласково гладит меня по волосам и целует в висок. — И откуда только такие мысли?
Я молча улыбаюсь, слизывая с губ соленые капли.
Героям тоже можно плакать. Тем более что я и не герой вовсе: война закончится только через месяц.
Страница 2 из 2
