Менкар

Он должен быть сильным, должен пережить это испытание. Должен доказать Тёмному Лорду, что он достоин.

Слёзы высохли, но Драко не поднялся с пола, застыв от ужаса. К жару и жжению прибавилось новое ощущение, заливающее его лицо пылающим стыдом. Только сейчас до него стали доходить слова Тёмного Лорда. Унижение — он должен испытать унижение, только оно способно искупить его вину. И то, что он ощущал, заставило его задержать дыхание и с такой силой сжать веки, что перед глазами заплясали разноцветные искры.

Жжение на коже уменьшилось, и весь жар устремился ему в пах. Каменно твёрдый, его член горел и молил о прикосновении, и Драко оставалось только хватать ртом воздух, стараясь удержать руки как можно дальше. Он не станет этого делать.

Он не станет касаться себя здесь.

Жар нарастал, и из глаз снова брызнули слёзы, а грудь сжалась от сдерживаемых рыданий. Перед глазами всё плыло, от напряжения болели бёдра. Полностью поглощённый своим отчаянием, Драко не сразу заметил, что в его темнице появился посетитель.

Выдох застрял в горле, и губы снова предательски задрожали, когда он поднял глаза и увидел приближающуюся тёмную фигуру. Лицо было закрыто маской, а ладони облачены в тёмные перчатки. Ужас осознания заставил Драко попятиться, но через какое-то время он понял, что упирается спиной в стену. Фигура в маске неумолимо приближалось, поступь была твёрдой и уверенной. Но хуже всего было то, что жар усилился и стал почти нестерпимым, будто кто-то в два раза усилил температуру. Драко сжал зубы, чтобы не зашипеть от боли. Если первые мгновения он ещё сомневался в намерениях пришедшего, то теперь всё стало так очевидно, что его лицо скривилось в гримасе отвращения.

Его резко подняли и развернули лицом к стене. В горле застыл огромный тяжёлый ком, а желудок скрутило страхом. Уткнувшись пылающим лбом в стену, Драко чувствовал, как пылающий жар переходит в его член, а сердце колотится с бешеной скоростью. Безмолвное заклинание — и он оказался по пояс голым. Воздух комнаты не остужал кожу, а наоборот — казалось, обжигал ещё больше. Чуть справившись с ощущениями, Драко попытался вырваться, издав скулящий звук, но его попытка была жестоко пресечена — он снова оказался прижатым к стене, а жар стал невыносимым, кожа горела огнём, член пульсировал вязкой болью.

Не сдержав тихий всхлип, Драко услышал звук короткого заклинания и почувствовал, как в заднем проходе стало мокро, а внутренние мышцы расслабились. От стыда он почти до крови прикусил губу, с тревогой ожидая того, что произойдёт дальше. Ожидание было недолгим — спустя мгновение Драко ощутил проникновение. Он снова дёрнулся, но затем застыл, ощущая, что жар спадает и становится почти терпимым.

Ещё через пару мгновений способность воспринимать окружающий мир вернулась, и Драко захлебнулся собственными слезами. Только сейчас он понял, что плачет навзрыд, ощущая в полной мере страх, унижение и стыд. Лбом и ладонями он упирался в стену, его тело жёстко сжимали чьи-то руки. В его зад медленно, но уверенно проникал чей-то горячий член. На стенки давило. Он был растянут до предела и любое резкое движение могло дорогого ему стоить, поэтому Драко не шевелился, затаив дыхание и стараясь унять слёзы — он должен вытерпеть это.

Один из Пожирателей, один из приближённых Тёмного Лорда, из первого круга — Драко был уверен в этом. Кто-то из тех, кого он знал. И кто хорошо знал его. Кому Тёмный Лорд поручил сделать это — наказать, унизить его.

Драко почувствовал, что дрожит — мелкой, трусливой дрожью. Он был заполнен целиком — давящее, неприятное ощущение не приносило боли, и это было хуже, чем если бы боль была. Его дрожь, слёзы и отчаяние были вызваны не истинным страданием, а лишь его трусостью и жалостью к себе, лишь его слабостью.

Драко всхлипнул и вновь услышал короткое неразборчивое заклинание — стало ещё более мокро и скользко, вниз по бёдрам потекла вязкая струйка, обжигая кожу. Тот, кто был сзади, начал медленные размеренные движения, почти полностью выскальзывая и вновь проникая в него, тянущее ощущение усилилось, а жар начал возвращаться. Кожа снова горела, не так сильно, чтобы вызывать боль, но достаточно, чтобы он чувствовал дискомфорт и злость. Движения стали сильнее, толчки — чаще, и на его спину легла ладонь, прижимая его ниже, заставляя согнуться.

Веки щипало, и из глаз снова брызнули слёзы. Это несправедливо! Он не должен расплачиваться так! Лучше было бы терпеть действие заклинания, чем чувствовать, как что-то чужеродное с возрастающей силой вторгается в него. Малейшее сопротивление наказывалось болезненным напряжением в паху, заставляя Драко издавать унизительные скулящие звуки.

Как только от проникновения появлялась тупая боль — лишь отголосок настоящей, сильной и реальной боли, его палач замедлял толчки или вновь произносил заклинание, расслабляющее мышцы.