Дети не святые

Чёрт, да хорошо получается, в самом-то деле! Он замминистра по международным связям во французском Министерстве магии — для бывшего Пожирателя это довольно высокий результат, даже Рон как-то обмолвился, что «не ожидал от гадёныша такого».

Три дня в Румынии пролетели незаметно.

Хьюго почти всё время работал — рожала самка венгерской хвостороги, и он не отходил от неё ни на шаг. А его… в общем, Майкл или Мак, если коротко, всегда был не особо общительным.

Его родители-магглы, когда узнали, что он волшебник, были не в восторге (мне сразу вспомнилась тётушка Петуния и дядюшка Вернон, но развивать эту мысль я не рискнула. Одного Избранного мне в этой жизни хватило за глаза). Не понравился им и его драконий выбор, а когда узнали, что он ко всему ещё и гей, — вовсе прекратили общение.

Но дети не святые. Жаль, никого не было рядом, чтобы это им объяснить.

От невесёлых мыслей про чужую нелёгкую судьбу меня отвлекал Чарли. Он водил меня по заповеднику, рассказывал небылицы, поверья, знакомил с фольклором. Он даже катал меня на драконе и разрешил погладить настоящее драконье яйцо! Чарли старше меня почти на десять лет, но это я рядом с ним чувствовала себя старухой. Его улыбка, смелость, сила, идущая откуда-то изнутри… Когда мы летели над заповедником на Роксолане, его любимой драконихе, и я держалась за его талию, от страха зажмурив глаза, то на мгновение — на какую-то долю секунды — мне показалось, что впереди сидит Рон, мы вылетаем из Гринготтса, и у нас ещё вся жизнь впереди. Мне показалось, будто вот сейчас он обернётся, щёлкнет меня по носу и улыбнётся давно забытой тёплой улыбкой, от которой всегда становилось чуть легче.

Ведь когда-то Рон и правда таким был.

Когда-то с ним было весело, легко, беззаботно. Мы могли часами болтать о всякой ерунде, спорить в шутку, кривляться и устраивать шахматные поединки, в которых он всегда выигрывал.

Когда-то нам было о чём разговаривать.

С каких пор всё пошло наперекосяк?

Хьюго приходил ближе к вечеру, когда Чарли уже собирался ложиться спать. Мы сидели у костра — ещё одно, за что я люблю поездки в Румынию, — и просто смотрели, как горят поленья. Хьюго садился рядом, клал голову мне на колени, присоединяясь к нашему молчаливому тандему.

Мне нравилось в их компании. Ненавязчивый Чарли, молчаливый Хьюго — словно я вернулась обратно в Хогвартс, и у Гарри снова болит голова, поэтому я глажу его по волосам, а Рон, не зная куда себя деть, сидит подле и, срывая высохшие травинки, бросает их в костёр. Я невольно сравнивала обоих братьев, ища ответ на мучивший меня вопрос: за того ли брата я вышла замуж? Какой бы стала Роза, будь она дочерью не Рона, а, скажем, — чисто гипотетически — Чарли? Или Джорджа? А что, если бы Фред не погиб тогда? Каким бы вырос Хьюго? Это у него наследственное? Я про любовь к драконам.

Я сравнивала их бесконечно, пока не поняла самое главное: дело не в них. Дело во мне.

То, что я когда-то давно сказала «да» одному брату только потому, что мы были друзьями, знали друг друга с детства, а все вокруг спешно выходили замуж, совсем не значит, что виноват именно он. Я ведь могла и не соглашаться?

Я смотрела на своего сына и своего деверя — и чувствовала себя дома. Посреди открытого лагеря, у наспех сооружённого костра, держа в руке ветку с нанизанным на неё зефиром, я впервые за очень долгое время почувствовала себя на своём месте.

Эти двое помогли мне побороть чувство страха перед палатками и открытым огнём. Они научили меня не бояться.

Чарли — вещей, которые я не могу контролировать, а Хьюго — реакции близких на мои поступки.

Я люблю Розу. И Рона. Я люблю их точно так же, как люблю Хьюго, никаких сомнений. Просто я их не понимаю, а чего-то не понимать для Гермионы Грейнджер — смерти подобно.

Я не понимаю, почему Роза никогда не говорит мне, что чувствует или о чём думает, что её гложет. Хьюго тоже молчит, но я всё читаю по его лицу и глазам, — и слова становятся не нужны. Почему же Роза просто мне не скажет?

Что ей нравится Малфой, что у них, возможно, любовь? Что они давно вместе, но она сомневается, не рано ли ей замуж? Хотя тут я точно не советчик, учитывая, что спустя двадцать восемь лет брака задаю себе вопрос, верно ли я всё сделала тогда.

Моя жизнь кажется мне ямой с зыбучими песками. Чем сильнее я барахтаюсь, тем глубже меня засасывает. Чем больше я анализирую, тем плачевнее выводы.

Моя дочь меня не понимает, а я не понимаю её. Мы оторваны друг от друга, мы потеряли связь. Мой сын отлучён от дома, нашёл утешение в страшных огнедышащих существах и обществе своего дяди, лишь бы не сталкиваться с родным отцом.

Мой муж… Мой муж, кажется, уже и не мой муж вовсе. Сосед, знакомый, дальний родственник, приехавший погостить, да задержавшийся, потому что в Англии сезон дождей и отменили все рейсы.