Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
Добавить в моё избранное
159 мин, 48 сек 2931
Почему, ну почему она такая неудачница? И ей теперь так плохо… И грустно, и одиноко. Чувство вины буквально душило девушку, хотя она понимала: она бы тут ничего не сделала. Рано или поздно, но Пакир бы всё равно погубил бы её птенца.
И уж лучше бы Властелин её наказал. А он смотрел с насмешкой, как бы выжидая: ну, что ты ещё натворишь? А она ничего не творила. Превозмогая бессилие, буквально заставляя себя двигаться, есть и дышать, она послушно делала всё, что и раньше, всё, что ей прикажут.
И во сне снова и снова уносилась далеко от дворца в облике огромной серой птицы…
Постепенно боль проходила, Пакир больше не смотрел на Лангу, как палач на жертву, и та оживала. Хотя всё равно было тяжело и плохо, одиноко и тоскливо. Но ведь надо было как-то жить дальше?
Ланга даже иногда, как и раньше, оглядывала книжные шкафы — вдруг найдётся книга по магии? Может, если бы она была волшебницей… Всё было бы по-другому.
И постепенно вновь пришла надежда подобраться к магическим книгам.
Если Пакир так отреагировал когда-то на то, что Ланга полезла к верхним полкам…
Может, он так и разозлился потому, что она была близка к цели?
Надо бы посмотреть ещё раз, только осторожнее. Ланга ждала долго, выгадывая удобный момент. Пакир же, как будто знал её мысли (а вдруг и правда знал?), никуда не улетал с острова. Ланга вела себя тише воды ниже травы, стараясь усыпить его бдительность — всё напрасно.
Наконец ей повезло. Властелин исчез куда-то, похоже, опять отправился в крепости на побережье — а туда он улетал обычно надолго. Когда Ланга добралась до библиотеки, его не было уже почти час, и девушка очень волновалась, снова подтаскивая тяжёлую стремянку к шкафам.
Но её вновь ждало разочарование. Если это и были книги по магии, она не могла их прочесть — язык был незнакомым, буквы тоже, картинок же (с ними было бы хоть что-то понятно) не оказалось вообще. Пролистав с десяток толстых фолиантов, Ланга прекратила это бесполезное занятие.
Сдаваться она, однако, не собиралась.
Воистину, запретный плод всегда сладок — и Пакир, добиваясь от своей пленницы беспрекословного повиновения, тем самым распалял её самоволие. К добру это было или к худу — время покажет, а пока Ланга делала исподтишка то, что нельзя было сделать открыто. Исключительно из чувства противоречия. Чем больше ей запрещалось, тем больше она творила запретного, как будто играя с Властелином в игру «кто кого перехитрит». Пакир запрещал ей искать книги по магии — она перерыла всю библиотеку, и как это было! Потребовалось несколько месяцев на то, чтобы тайком осмотреть каждую книгу, пользуясь любой свободной минутой. Ланга очень быстро научилась не попадаться: она выжидала, выглядывала, высматривала, в невероятном терпении вслушивалась в шаги за дверью. Гарантия того, что её не застанут на месте преступления, должна была быть стопроцентная. Потому что даже если оставался один процент вероятности быть застигнутой, он всегда её подводил.
И наказание было суровым. Нет, Лангу не бросали в темницу, не лишали пищи и даже не взваливали на неё дополнительную тяжёлую работу — всё было хуже.
Её заставляли мучить других.
Передавать приказы о казни. Присутствовать при ней. Наблюдать за тем, как наказывают рабов. Рабы строили огромную Лестницу неподалёку от дворца. Ступени в ней были в рост человека, и, по мнению Пакира, работа продвигалась слишком медленно (хотя шла едва ли не круглосуточно). Часть рабов трудилась в каменоломнях на дальнем берегу моря (остров не мог обеспечить материалом такую большую стройку). И чуть ли не каждый день хоть кто-нибудь из них да совершал какую-либо оплошность. Пакир же с нескрываемым нетерпением ожидал конца стройки: когда-нибудь, поднявшись по этой лестнице вместе со своей армией, он разрушит свод Пещеры и захватит Волшебную страну. Тогда всё её население окажется у него в рабстве. А пока это были только подземные рудокопы, чей правитель попал под влияние Властелина Тьмы. Для рудокопов это был сущий ад: их ссылали на остров за недовольство жизнью, а здесь их ждали в тысячу раз большие лишения, унижения, тяжёлая работа и постоянные наказания.
Ланга смотрела на это невидящими глазами, заставляя себя каменеть. Казалось, что её ничто не трогает — и всё же это была пытка. И Пакир это знал. Ланга оставалась человеком, сказать, что её сломили, было нельзя, но и прежней она давно уже не была…
Однажды Ланга едва не погибла, когда ей подсыпали отраву в чашку с чаем — она буквально на минуту отошла от стола. Девушку спасло то, что она выпила только половину, а потом почувствовала странный привкус. Поморщившись, она отставила чашку в сторону. Призадумалась, вспоминая (умение определять яды входило в её учебную программу — и как выяснилось, не зря). Хватит ли её знаний на то, чтобы определить состав?
Оказалось — хватило: по вкусу, реакции, осадку на дне. Да…
И уж лучше бы Властелин её наказал. А он смотрел с насмешкой, как бы выжидая: ну, что ты ещё натворишь? А она ничего не творила. Превозмогая бессилие, буквально заставляя себя двигаться, есть и дышать, она послушно делала всё, что и раньше, всё, что ей прикажут.
И во сне снова и снова уносилась далеко от дворца в облике огромной серой птицы…
Постепенно боль проходила, Пакир больше не смотрел на Лангу, как палач на жертву, и та оживала. Хотя всё равно было тяжело и плохо, одиноко и тоскливо. Но ведь надо было как-то жить дальше?
Ланга даже иногда, как и раньше, оглядывала книжные шкафы — вдруг найдётся книга по магии? Может, если бы она была волшебницей… Всё было бы по-другому.
И постепенно вновь пришла надежда подобраться к магическим книгам.
Если Пакир так отреагировал когда-то на то, что Ланга полезла к верхним полкам…
Может, он так и разозлился потому, что она была близка к цели?
Надо бы посмотреть ещё раз, только осторожнее. Ланга ждала долго, выгадывая удобный момент. Пакир же, как будто знал её мысли (а вдруг и правда знал?), никуда не улетал с острова. Ланга вела себя тише воды ниже травы, стараясь усыпить его бдительность — всё напрасно.
Наконец ей повезло. Властелин исчез куда-то, похоже, опять отправился в крепости на побережье — а туда он улетал обычно надолго. Когда Ланга добралась до библиотеки, его не было уже почти час, и девушка очень волновалась, снова подтаскивая тяжёлую стремянку к шкафам.
Но её вновь ждало разочарование. Если это и были книги по магии, она не могла их прочесть — язык был незнакомым, буквы тоже, картинок же (с ними было бы хоть что-то понятно) не оказалось вообще. Пролистав с десяток толстых фолиантов, Ланга прекратила это бесполезное занятие.
Сдаваться она, однако, не собиралась.
Воистину, запретный плод всегда сладок — и Пакир, добиваясь от своей пленницы беспрекословного повиновения, тем самым распалял её самоволие. К добру это было или к худу — время покажет, а пока Ланга делала исподтишка то, что нельзя было сделать открыто. Исключительно из чувства противоречия. Чем больше ей запрещалось, тем больше она творила запретного, как будто играя с Властелином в игру «кто кого перехитрит». Пакир запрещал ей искать книги по магии — она перерыла всю библиотеку, и как это было! Потребовалось несколько месяцев на то, чтобы тайком осмотреть каждую книгу, пользуясь любой свободной минутой. Ланга очень быстро научилась не попадаться: она выжидала, выглядывала, высматривала, в невероятном терпении вслушивалась в шаги за дверью. Гарантия того, что её не застанут на месте преступления, должна была быть стопроцентная. Потому что даже если оставался один процент вероятности быть застигнутой, он всегда её подводил.
И наказание было суровым. Нет, Лангу не бросали в темницу, не лишали пищи и даже не взваливали на неё дополнительную тяжёлую работу — всё было хуже.
Её заставляли мучить других.
Передавать приказы о казни. Присутствовать при ней. Наблюдать за тем, как наказывают рабов. Рабы строили огромную Лестницу неподалёку от дворца. Ступени в ней были в рост человека, и, по мнению Пакира, работа продвигалась слишком медленно (хотя шла едва ли не круглосуточно). Часть рабов трудилась в каменоломнях на дальнем берегу моря (остров не мог обеспечить материалом такую большую стройку). И чуть ли не каждый день хоть кто-нибудь из них да совершал какую-либо оплошность. Пакир же с нескрываемым нетерпением ожидал конца стройки: когда-нибудь, поднявшись по этой лестнице вместе со своей армией, он разрушит свод Пещеры и захватит Волшебную страну. Тогда всё её население окажется у него в рабстве. А пока это были только подземные рудокопы, чей правитель попал под влияние Властелина Тьмы. Для рудокопов это был сущий ад: их ссылали на остров за недовольство жизнью, а здесь их ждали в тысячу раз большие лишения, унижения, тяжёлая работа и постоянные наказания.
Ланга смотрела на это невидящими глазами, заставляя себя каменеть. Казалось, что её ничто не трогает — и всё же это была пытка. И Пакир это знал. Ланга оставалась человеком, сказать, что её сломили, было нельзя, но и прежней она давно уже не была…
Однажды Ланга едва не погибла, когда ей подсыпали отраву в чашку с чаем — она буквально на минуту отошла от стола. Девушку спасло то, что она выпила только половину, а потом почувствовала странный привкус. Поморщившись, она отставила чашку в сторону. Призадумалась, вспоминая (умение определять яды входило в её учебную программу — и как выяснилось, не зря). Хватит ли её знаний на то, чтобы определить состав?
Оказалось — хватило: по вкусу, реакции, осадку на дне. Да…
Страница 11 из 43
