Фандом: Изумрудный город. Сколько надо переступить невидимых барьеров в своей душе, чтобы стать Принцессой Тьмы? Но всегда есть лучик света в тёмном царстве. Дочь бывшей невесты Железного Дровосека ждёт странная и необычная судьба…
Добавить в моё избранное
159 мин, 48 сек 2951
Пусть оружие учебное, но голову запросто проломит. Однако у девушки обнаружилось и преимущество: каббар не успевал отследить её быстрые движения, не успевал поворачиваться вслед за ней. Ланга попросту ускользала от противника, постоянно при этом задевая его кончиком меча и страшно этим раздражая. Она уже научилась не терять спокойствия и не впадать в бессмысленную ярость.
Впрочем, Ланга изрядно устала к тому времени, как Рестео решил, что удовлетворён её действиями. Всё-таки если бы она в настоящем бою столкнулась с каббаром один на один… Да нет, пожалуй, вышла бы как минимум «ничья» (если такое понятие применимо к реальному бою), потому что тогда бы у неё было настоящее оружие.
После каббаров последовали ещё более «интересные» противники. Неизвестно уж, как Рестео смог добиться разрешения, но на площадке перед Лангой оказывались самые разные чудища, какие только водились в Подземной стране, разумные (хотя и не говорящие) и неразумные. Порой девушка только чудом не истекала кровью — методы обучения становились всё жёстче. К счастью, после трудных поединков ей давали длительный перерыв, и она могла спокойно отдыхать. Если это можно было назвать отдыхом, потому что когда по дворцу раскатом грома проносился вопль«Ланга!», приходилось срываться и бежать немедленно, и это изрядно действовало на нервы.
Видя, что фаворитка Пакира утратила его расположение, над Лангой стали откровенно подсмеиваться. Уважения ей порой не оказывали даже некоторые особо нахальные слуги. Ланге было неприятно: ещё недавно они заискивающе улыбались, а теперь их улыбка превратилась в издевательскую. К тому же девушка имела право им приказывать и делала это, но её приказания теперь частенько оказывались для слуг пустым звуком, ей приходилось повторять их по несколько раз. Когда же на требование «дай пройти» офицерик помоложе ответил наглым«подождёшь, не принцесса», Ланга вконец вышла из себя.
Если у тебя нет оружия — отбери его у врага. Ланга так и поступила. Офицерик и моргнуть не успел, как она наставила на него острие меча, но, только схватившись за пояс, понял, что меч в руках девушки — его собственный.
— Дай пройти, — тем же тоном, что и в первый раз, повторила Ланга.
Офицерик посторонился. Ланга прошла вперёд, потом обернулась и бросила оружие ему под ноги. Руки у девушки подрагивали. А если бы противник не понял и со второго раза и бросился бы на неё? Тогда что? Ей бы пришлось его убить собственными руками?
Убить — не убить, а вот слегка ранить (или даже не слегка) Ланга могла без зазрения совести, — не первый раз случались мелкие столкновения, когда ей приходилось разговаривать с каббарами на языке кулаков. Когда только они научатся её уважать? Когда она в порыве гнева прибьёт кого-нибудь? Как-то не очень хочется этого делать. Ланга не задумывалась, что, по сути, нет никакой разницы — отдать ли смертный приговор кому-нибудь другому или убить самой. Но ведь она только передавала приказы от лица Властелина, сама-то ещё никого не пожелала казнить. Да ей бы и не позволили такое самоуправство.
Пакир оказался хорошим учителем.
Так как слуги подчинялись Ланге без особой охоты, а Властелину подобные проблемы помощницы были совершенно неинтересны, ей приходилось принимать свои меры. Если раньше она разговаривала с низшими по статусу спокойно и даже вежливо (если её не выводили из себя), то теперь начала не то чтобы покрикивать, но говорить намного жёстче и резче. Сама того не замечая, она копировала интонации Пакира, его движения, взгляды. Ведь с ним никто не спорил. Его боялись. Пусть ей и не хотелось, чтобы её боялись, но, по крайней мере, она ждала уважения. Если его вообще можно было добиться от этих… тупорылых болванов. Воистину, это определение подходило подавляющему большинству обитателей дворца, как никому другому.
Нередко девушка жалела о запрете на магию ещё и по другим причинам. Пакир имел право незримо хлестнуть её, стиснуть в оковах, сбить с ног — и всё это лёгким движением пальцев, а то и взглядом, почти в то же мгновение, как она делала ошибку. А сама Ланга ни с кем не могла поступить так. Не хвататься же каждый раз за меч или кинжал или махать кулаками, чтобы доказать свои права. Её оружием были лишь голос и взгляд, лишённые всякой магической мощи. Ну и некоторая власть — она могла причинить обидчикам много неприятностей, но для этого требовалось дождаться удобного случая… И обидчики часто забывали об этой возможности Ланги. Приходилось напоминать, приходилось вести себя так, чтобы они ни на мгновение не усомнились в том, что малейшее ослушание — и их судьба будет печальной.
Чем меньше времени пройдёт от неправильного действия до наказания за него — тем выше результат, Ланга это знала. Наказание следовало за наказанием, и вскоре ей перестали глядеть в глаза. Взгляд помощницы Пакира, казалось, был вполне безобидным, но от него смельчакам становилось не по себе, чем дальше, тем чаще. Да и от голоса тоже…
Впрочем, Ланга изрядно устала к тому времени, как Рестео решил, что удовлетворён её действиями. Всё-таки если бы она в настоящем бою столкнулась с каббаром один на один… Да нет, пожалуй, вышла бы как минимум «ничья» (если такое понятие применимо к реальному бою), потому что тогда бы у неё было настоящее оружие.
После каббаров последовали ещё более «интересные» противники. Неизвестно уж, как Рестео смог добиться разрешения, но на площадке перед Лангой оказывались самые разные чудища, какие только водились в Подземной стране, разумные (хотя и не говорящие) и неразумные. Порой девушка только чудом не истекала кровью — методы обучения становились всё жёстче. К счастью, после трудных поединков ей давали длительный перерыв, и она могла спокойно отдыхать. Если это можно было назвать отдыхом, потому что когда по дворцу раскатом грома проносился вопль«Ланга!», приходилось срываться и бежать немедленно, и это изрядно действовало на нервы.
Видя, что фаворитка Пакира утратила его расположение, над Лангой стали откровенно подсмеиваться. Уважения ей порой не оказывали даже некоторые особо нахальные слуги. Ланге было неприятно: ещё недавно они заискивающе улыбались, а теперь их улыбка превратилась в издевательскую. К тому же девушка имела право им приказывать и делала это, но её приказания теперь частенько оказывались для слуг пустым звуком, ей приходилось повторять их по несколько раз. Когда же на требование «дай пройти» офицерик помоложе ответил наглым«подождёшь, не принцесса», Ланга вконец вышла из себя.
Если у тебя нет оружия — отбери его у врага. Ланга так и поступила. Офицерик и моргнуть не успел, как она наставила на него острие меча, но, только схватившись за пояс, понял, что меч в руках девушки — его собственный.
— Дай пройти, — тем же тоном, что и в первый раз, повторила Ланга.
Офицерик посторонился. Ланга прошла вперёд, потом обернулась и бросила оружие ему под ноги. Руки у девушки подрагивали. А если бы противник не понял и со второго раза и бросился бы на неё? Тогда что? Ей бы пришлось его убить собственными руками?
Убить — не убить, а вот слегка ранить (или даже не слегка) Ланга могла без зазрения совести, — не первый раз случались мелкие столкновения, когда ей приходилось разговаривать с каббарами на языке кулаков. Когда только они научатся её уважать? Когда она в порыве гнева прибьёт кого-нибудь? Как-то не очень хочется этого делать. Ланга не задумывалась, что, по сути, нет никакой разницы — отдать ли смертный приговор кому-нибудь другому или убить самой. Но ведь она только передавала приказы от лица Властелина, сама-то ещё никого не пожелала казнить. Да ей бы и не позволили такое самоуправство.
Пакир оказался хорошим учителем.
Так как слуги подчинялись Ланге без особой охоты, а Властелину подобные проблемы помощницы были совершенно неинтересны, ей приходилось принимать свои меры. Если раньше она разговаривала с низшими по статусу спокойно и даже вежливо (если её не выводили из себя), то теперь начала не то чтобы покрикивать, но говорить намного жёстче и резче. Сама того не замечая, она копировала интонации Пакира, его движения, взгляды. Ведь с ним никто не спорил. Его боялись. Пусть ей и не хотелось, чтобы её боялись, но, по крайней мере, она ждала уважения. Если его вообще можно было добиться от этих… тупорылых болванов. Воистину, это определение подходило подавляющему большинству обитателей дворца, как никому другому.
Нередко девушка жалела о запрете на магию ещё и по другим причинам. Пакир имел право незримо хлестнуть её, стиснуть в оковах, сбить с ног — и всё это лёгким движением пальцев, а то и взглядом, почти в то же мгновение, как она делала ошибку. А сама Ланга ни с кем не могла поступить так. Не хвататься же каждый раз за меч или кинжал или махать кулаками, чтобы доказать свои права. Её оружием были лишь голос и взгляд, лишённые всякой магической мощи. Ну и некоторая власть — она могла причинить обидчикам много неприятностей, но для этого требовалось дождаться удобного случая… И обидчики часто забывали об этой возможности Ланги. Приходилось напоминать, приходилось вести себя так, чтобы они ни на мгновение не усомнились в том, что малейшее ослушание — и их судьба будет печальной.
Чем меньше времени пройдёт от неправильного действия до наказания за него — тем выше результат, Ланга это знала. Наказание следовало за наказанием, и вскоре ей перестали глядеть в глаза. Взгляд помощницы Пакира, казалось, был вполне безобидным, но от него смельчакам становилось не по себе, чем дальше, тем чаще. Да и от голоса тоже…
Страница 29 из 43
