Фандом: Чёрный Плащ. Что надо сделать для того, чтобы получить новый велосипед и выиграть школьную велогонку? Правильно, продать дьяволу душу! И желательно папину.
Добавить в моё избранное
14 мин, 0 сек 15026
Враки! Всем чего-то надо. Кому-то денег, кому-то — славы, кому-то — любви, кому-то — новый «мерседес-бенц». А тебе чего?
— Велосипед, — буркнула Гусёна.
— А, ну, это уже лучше… это понятно… велосипед — это да… — Вельзевул хмыкнул вроде бы добродушно и сочувственно, но глазки его при этом засветились хитро. — Что, предки не покупают?
— Покупают… Но мне сейчас надо! Срочно. У меня велогонка во вторник.
— Ай-яй-яй, беда-то какая… Во вторник? Ну-ну. Чую, останешься ты без велосипеда, малявка. И гонку не выиграешь. И папаше своему, Черному Плащу, подарок не сделаешь…
— Откуда вы знаете, — пробормотала Гусёна, — что Черный Плащ — мой отец?
— Да ты же сама только что призналась, детка. — Вельзевул ухмыльнулся. Поймал в руку кончик своего хвоста и принялся задумчиво разглядывать ворсинки на кисточке. — А догадаться-то было нетрудно, раз уж ты за ним как приклеенная бегаешь… совсем нетрудно… А какой тебе велосипед нужен? Вот такой? — Он щелкнул пальцами — и на середине комнаты ниоткуда, словно бы из воздуха соткался изящный, золотисто-белый спортивный велосипед марки «Трек Юниор». Именно такой, какой стоял в витрине магазина «Мир спорта», и на какой Гусёна, сказать по секрету, уже давненько заглядывалась…
Она ахнула от восторга. Господи, да она о таком и мечтать не могла! Это же птица, а не велик! Пять скоростей, аэродинамический руль, улучшенная система подвеса, стильный современный дизайн… Не машина — сказка!
— Такой, да? Я угадал? — Позёвывая и как будто не обращая на Гусёну никакого внимания, Вельзевул равнодушно разглядывал свои когти. — Нравится, а? Хочешь такой? Могу с этим помочь.
— Помочь? Ну да, конечно! — Гусёна скептически хмыкнула: обмануть её было не так-то просто. — В обмен на мою душу?
Вельзевул устало, с сожалением вздохнул — с видом существа, порядком утомленного непроходимой тупостью непонятливого собеседника.
— Ну почему же сразу — на твою душу… Ну что за дурацкие стереотипы… Ну вот зачем мне твоя душа, а? Что ж, у нас кроме твоей души и в залог взять нечего? Да вот тебе договорчик, зачти. — Он небрежно вынул из воздуха лист бумаги, исписанный витиеватым малоразборчивым почерком. — Разве тут что-то есть про твою душу? Видишь, кровью по пергаменту: «Предметом договора является бессмертная субстанция вышеуказанной личности, нематериальная сущность, обуславливающая жизнь, способности ощущения, мышления, сознания, чувств и воли». «Нематериальная сущность», поняла? А ты мне талдычишь про какую-то душу…
По правде говоря, Гусёна ровным счетом ничего не поняла, к тому же (то ли стоявший в комнате сумрак был тому виной, то ли мелкий неразборчивый почерк составителя, то ли еще какая-то неведомая причина) строчки договора расплывались и прыгали у неё перед глазами, и смысл их от неё ускользал, а велосипед был здесь, рядом, настоящий и осязаемый, более чем реальный: отличный, новенький, с изящными стремительными очертаниями, с блестящими спицами, с рельефным узором на шинах, еще не стёртых об асфальт, со стильной красочной эмблемой на руле… Он так и просился на велосипедную дорожку, в гонку за призом, за ветром, за скоростью и адреналином, и устоять перед его мощным властным призывом было абсолютно невозможно…
Вельзевул, видимо, уловил её настроение, ловким движением вынул из воздуха пышное перо и, едва заметно ухмыляясь, подал его Гусёне:
— Подпиши вот здесь: «Безоговорочно согласна со всем вышесказанным». И велик — твой.
«И велик — твой!» Гусёна черканула, не глядя. Прыгнула к велосипеду, погладила упругое кожаное сиденье, положила руку на руль… Мечта, а не велик! С таким железным конем победа в гонке ей обеспечена!
— Так он теперь — мой? Правда, мой?
— Конечно, твой! — Вельзевул вдруг захохотал. Глазки его засверкали злобно, и доселе устало-снисходительная улыбка сменилась широким торжествующим оскалом. — А душа твоего злосчастного папочки — моя!
Гусёна обомлела.
— Ч-что?
— А то! Ты же сама все подписала! «Нематериальная сущность, обуславливающая жизнь, способности и тэдэ и тэпэ», и есть душа, поняла? Но кто сказал, что мне нужна твоя душа? Я внес в договор душу Черного Плаща! А ты написала, что согласна продать её безоговорочно! Молодец, малявка! Осталось только зарегестрировать договор в Адовой Канцелярии и — вуаля! Пока, детка, желаю тебе… удачи!
— Нет! Стой! Ты… ты… Ты меня обманул! — Гусёна попыталась схватить Вельзевула за край халата, но куда там! Он только взмахнул хвостом, и был таков, и свечение на столе разом погасло, и утих в отдалении злорадный торжествующий смех… Гусёна осталась в комнате одна — наедине с темнотой и проклятым велосипедом. Если бы его не было, Гусёна, наверно, могла бы поверить, что ничего не случилось, что ей всего-навсего приснился глупый кошмарный сон — но велосипед был здесь, рядом с ней, приятно пахнущий резиной и краской, материальный как никогда, и…
— Велосипед, — буркнула Гусёна.
— А, ну, это уже лучше… это понятно… велосипед — это да… — Вельзевул хмыкнул вроде бы добродушно и сочувственно, но глазки его при этом засветились хитро. — Что, предки не покупают?
— Покупают… Но мне сейчас надо! Срочно. У меня велогонка во вторник.
— Ай-яй-яй, беда-то какая… Во вторник? Ну-ну. Чую, останешься ты без велосипеда, малявка. И гонку не выиграешь. И папаше своему, Черному Плащу, подарок не сделаешь…
— Откуда вы знаете, — пробормотала Гусёна, — что Черный Плащ — мой отец?
— Да ты же сама только что призналась, детка. — Вельзевул ухмыльнулся. Поймал в руку кончик своего хвоста и принялся задумчиво разглядывать ворсинки на кисточке. — А догадаться-то было нетрудно, раз уж ты за ним как приклеенная бегаешь… совсем нетрудно… А какой тебе велосипед нужен? Вот такой? — Он щелкнул пальцами — и на середине комнаты ниоткуда, словно бы из воздуха соткался изящный, золотисто-белый спортивный велосипед марки «Трек Юниор». Именно такой, какой стоял в витрине магазина «Мир спорта», и на какой Гусёна, сказать по секрету, уже давненько заглядывалась…
Она ахнула от восторга. Господи, да она о таком и мечтать не могла! Это же птица, а не велик! Пять скоростей, аэродинамический руль, улучшенная система подвеса, стильный современный дизайн… Не машина — сказка!
— Такой, да? Я угадал? — Позёвывая и как будто не обращая на Гусёну никакого внимания, Вельзевул равнодушно разглядывал свои когти. — Нравится, а? Хочешь такой? Могу с этим помочь.
— Помочь? Ну да, конечно! — Гусёна скептически хмыкнула: обмануть её было не так-то просто. — В обмен на мою душу?
Вельзевул устало, с сожалением вздохнул — с видом существа, порядком утомленного непроходимой тупостью непонятливого собеседника.
— Ну почему же сразу — на твою душу… Ну что за дурацкие стереотипы… Ну вот зачем мне твоя душа, а? Что ж, у нас кроме твоей души и в залог взять нечего? Да вот тебе договорчик, зачти. — Он небрежно вынул из воздуха лист бумаги, исписанный витиеватым малоразборчивым почерком. — Разве тут что-то есть про твою душу? Видишь, кровью по пергаменту: «Предметом договора является бессмертная субстанция вышеуказанной личности, нематериальная сущность, обуславливающая жизнь, способности ощущения, мышления, сознания, чувств и воли». «Нематериальная сущность», поняла? А ты мне талдычишь про какую-то душу…
По правде говоря, Гусёна ровным счетом ничего не поняла, к тому же (то ли стоявший в комнате сумрак был тому виной, то ли мелкий неразборчивый почерк составителя, то ли еще какая-то неведомая причина) строчки договора расплывались и прыгали у неё перед глазами, и смысл их от неё ускользал, а велосипед был здесь, рядом, настоящий и осязаемый, более чем реальный: отличный, новенький, с изящными стремительными очертаниями, с блестящими спицами, с рельефным узором на шинах, еще не стёртых об асфальт, со стильной красочной эмблемой на руле… Он так и просился на велосипедную дорожку, в гонку за призом, за ветром, за скоростью и адреналином, и устоять перед его мощным властным призывом было абсолютно невозможно…
Вельзевул, видимо, уловил её настроение, ловким движением вынул из воздуха пышное перо и, едва заметно ухмыляясь, подал его Гусёне:
— Подпиши вот здесь: «Безоговорочно согласна со всем вышесказанным». И велик — твой.
«И велик — твой!» Гусёна черканула, не глядя. Прыгнула к велосипеду, погладила упругое кожаное сиденье, положила руку на руль… Мечта, а не велик! С таким железным конем победа в гонке ей обеспечена!
— Так он теперь — мой? Правда, мой?
— Конечно, твой! — Вельзевул вдруг захохотал. Глазки его засверкали злобно, и доселе устало-снисходительная улыбка сменилась широким торжествующим оскалом. — А душа твоего злосчастного папочки — моя!
Гусёна обомлела.
— Ч-что?
— А то! Ты же сама все подписала! «Нематериальная сущность, обуславливающая жизнь, способности и тэдэ и тэпэ», и есть душа, поняла? Но кто сказал, что мне нужна твоя душа? Я внес в договор душу Черного Плаща! А ты написала, что согласна продать её безоговорочно! Молодец, малявка! Осталось только зарегестрировать договор в Адовой Канцелярии и — вуаля! Пока, детка, желаю тебе… удачи!
— Нет! Стой! Ты… ты… Ты меня обманул! — Гусёна попыталась схватить Вельзевула за край халата, но куда там! Он только взмахнул хвостом, и был таков, и свечение на столе разом погасло, и утих в отдалении злорадный торжествующий смех… Гусёна осталась в комнате одна — наедине с темнотой и проклятым велосипедом. Если бы его не было, Гусёна, наверно, могла бы поверить, что ничего не случилось, что ей всего-навсего приснился глупый кошмарный сон — но велосипед был здесь, рядом с ней, приятно пахнущий резиной и краской, материальный как никогда, и…
Страница 3 из 4
